Музыка Джеймса Бонда, как и сам образ Бонда, всегда точно отражала время и использовала популярные инструменты эпохи. Еще в 1964 году персонаж Шона Коннери шутил, что джентльменам нельзя слушать Beatles без затычек для ушей, а спустя девять лет – когда поп-культура впитала рок-музыку – объект насмешек стал автором главной песни для фильма «Живи и дай умереть».
Восьмой эпизод Бондианы перезапустил франшизу – главную роль получил Роджер Мур, и его образ сильно отличался от склонного к рефлексии Коннери. Мур был хладнокровной машиной для убийств, ситуации, в которые он попадал, казались абсурдными и карикатурными, но содержали больше экшна.
Голливуд, как и все общество в 70-е, переживал революцию, фильмы стали оценивать по кассе, пошла мода на блокбастеры. На волне сексуальной революции женские персонажи слегка отошли от статуса вещей Бонда, активнее влияли на твисты в сюжете, смелее показывали тело и сексуальность. Соответственно, и саундтрек требовался такой же лихой – джазмены, соул и фолк-артисты остались в прошлом.
Маккартни предложили написать песню для Бонда практически сразу после распада Beatles, когда даже сценарий фильма еще не был завершен. Вместе с Полом в проект вовлекли легендарного продюсера группы Джорджа Мартина, который всегда отличался прогрессивными взглядами и помог хиту состояться. Маккартни прочитал роман Яна Флеминга и сочинил песню за обед – на запись ушла неделя. В написании участвовала жена Пола Линда, Мартин занимался оркестровой аранжировкой, а группа Wings жарила рок.
Сразу после релиза песня стала хедлайнером соло-репертуара Маккартни, взорвала чарты и удостоилась тонны регалий. Впервые трек из Бонда получил номинацию на «Оскар», его также выдвинули на «Грэмми», но мимо статуэток музыкант пролетел. В отличие от Guns N’ Roses, которые спустя 20 лет получили «Грэмми» за удачный кавер.
При этом критики нашли к чему придраться. Экспериментальное и эклектичное звучание для 70-х (симфоническая музыка + рок + даже рэгги) вызвало разрыв шаблонов, медленный темп на старте сравнивали с ‘Let It Be’ и упрекали Маккартни в эксплуатации образа Beatles, а строчка ‘in this ever-changing world in which we live in’ и вовсе звучит неправильно с точки зрения грамматики английского языка.
Но если искусство вызывает отклик, то значит оно работает. ‘Live And Let Die’ до сих пор объективно одна из самых необычных, текстурных, многогранных и идеально отражающих контекст фильма песен.