Международная политика, говорят, дело сложное; едва ли на нее могут повлиять отдельные простые люди. Но я вам расскажу в какой момент все покатилось к черту в российско-американских отношениях. Дело было, эдак, в году 1996. Ездили с классом на экскурсию то ли в Алмазный фонд, то ли в Оружейную палату. А быть может, планировали посетить оба музея, но что-то пошло не так. Скорее во второй музей, потому что сидит у меня в памяти ассоциация экспозиции музея с Шапкой Мономаха. К истории такие подробности имеют мало отношения, ненаглядные мои (выражаясь словами Киплинга), равно как и мои сомнения относительно правильности написания Шапки Мономаха с большой буквы. После посещения музея мы собирались на улице у выхода , который являлся также и входом. Другие группы посетителей ждали своей очереди. Тогда в первый раз увидел иностранцев живьем. Не то, чтобы я участвовал в успешных операциях за рубежом в составе спецотряда, который не брал пленных, но иностранцев мои современники на тот момент чаще видели по телевизору. А тут мимо нас, оглядываясь, неспешно шла группа иностранных туристов, состоящая преимущественно из подростков старше нас на 3-4 года. Были они англоговорящие и наивные - встали около нас, посматривают в нашу сторону. Мы с друзьями вида не подаем, держимся дружелюбно, о нарушении границы тревогу не поднимаем. А другой наш одноклассник им и говорит, не громко так: "Ю маст дай", но и не тихо, чтобы соблазна переспрашивать не было. Как-то аргументировать простой, но бодрящий тезис, наш одноклассник посчитал излишним. Уровень английского, опережающего школьную программу, был достигнут благодаря американскому кино и, возможно, компьютерным играм. Сегодня мы какой-нибудь тик-ток записали бы с таким челленджем, а тогда ошарашенно смотрели то на одноклассника, то на интуристов. Ничего не сказали иностранные гости, боковым шагом только отошли к своим, а мы к автобусу направились. Поняли они тогда, что бумерангом им их план Даллеса вернулся. Уленшпигель им маячит, стало быть. Мы, свободные, потом дома спокойно гуляли, в ножички играли. А они, уж наверняка, недели две отчеты в Центральное разведывательное управление строчили: кого видели, с кем общались, какие настроения в постсоветском обществе. Думаю, папочка в ЦРУ лежит на каждого из нас, кто присутствовал на той встрече и формировал будущую повестку российско-американских отношений.