Она шла по улице детства, и в голове творилось что-то невероятное.
Она совершенно неожиданно подумала о добродетелях и Грехах человеческих…
Словосочетание “смертный грех” восходит ко времени Фамы Аквинского.
Семи смертных грехам (Гнева, гордыни, печали, прелюбодеянию, Сребролюбию, числавию, унынию, чревоугодию) противостоят стоят семь добродетелей (кротость, любовь, смирение, терпение, умеренность, усердие, целомудрие), гармоничных как количественно, так и качественно.
Почему человек, зная о добродетелях, не стремится к ним, а сосредоточивает, стремясь достичь совершенства, свое внимание на грехах, считая, что бороться с грехами важнее, чем следовать добродетелям?
Почему человек не ищет смысла жизни там, где есть смысл его искать? Почему он постоянно уходит от того, к чему следует стремиться? Почему он клянет то, что достойно восхваления, и восхваляет то, что достойно презрения? Почему?
Потому что человек при вечном стремлении к совершенству не совершенен! Но памятуя, что для совершенствования пределов нет, следовало бы знать и о механизмах развития, не исключая представления об идеале, к которому человек должен стремиться в постижении истины.
Почему люди всю жизнь пытаются расширить сферу своего влияния, не удосуживаясь понять самого простого: любое влияние - это насилие, что естественно в мире животных и противоестественно в мире людей?
Почему невестка, придя в чужую для нее еще семью, начинает ограничивать свободу членов этой семьи, которая, желая сделаться для нее родной, может и не заметить, как она уже властвует над всеми, расширяя сферу своего влияния?
А если в семье есть понятие о семейном укладе, о традициях, есть отец семейства, то начинается самое страшное: насилие над собственным мужем, которое с годами перерастает у него в ненависть к жене.
Семейные устои не позволяют мужу раз и навсегда порвать с женщиной, которой, как той старухе из сказки, все мало сферы
влияния.
А если в это вмешиваются и родные невестки, беспросветно ограниченные, но с неограниченными издержками в воспитании и коварством, начинается самое бесчеловечное: муж начинает говорить «устами жены», чтобытолько угодить ей и сгладить ошибку своей молодости.
Эта картина характерна для всех советских или порожденных советской действительностью семей, потому что такова была политика государства, осуждающего предательство по отношению к семье (в партийных кругах бытовала негласная формула: кто предает семью, тот может предать и родину). Можно было изменять семье, но ни в коем случае нельзя было разводиться.
Помнится, на очередных курсах повышения квалификации работников образования одна из слушательниц поведала историю профессора философии, у которого на работе завязался роман с коллегой, а коммунисты, преданные идеалам семьи и государства, пригласили его на внеочередное заседание парткома и занялись его воспитанием.
Он пытался объяснить, что сам как-то с этим разберется, но ошибся: это было делом партийной чести, которую он порочил своим, не достойным профессора, поведением.
А потому партийные товарищи на очередное заседание пригласили его жену, опешившую от неожиданной информации о неизвестной стороне жизни любимого мужа, надеясь, что она правильно прореагирует на предупреждение о чистоте не только в партийных, но и семейных рядах.
Пока они излагали причину ее приглашения на заседание парткома, она оправилась и поняла весь ужас случившегося.
Она поняла, что не сумела удовлетворить ожиданий мужа, если его потянуло к другой женщине, оказавшейся для него интереснее и дороже.
Но эти размышления для другого времени, а сейчас следовало спасать, не поддаваясь сантиментам, человека, в чью жизнь вторгались те, кто не имел никакого на это права.
Она встала и произнесла: «По какому праву вы вторгаетесь в жизнь нашей семьи? Я знаю, что он в очень добрых отношениях с женщиной, чье имя вы хотите опорочить, желая, надо полагать, проявить свою партийную бдительность и непорочность. Я запрещаю вам столь неуважительно отзываться о человеке, отце моих детей, моем муже, запрещаю!
Взяла под руку мужа и вывела его из парткома, а ошарашенные партийцы, еще долго молчали.
Один из партийных боссов произнес: «Дорогого стоит эта женщина, моя бы тут же мне глаза выцарапала, дорогого стоит!
Повезло же мужику!»
Они вышли на улицу, и она попросила у мужа прощения за то, что была порой занята детьми, домашними делами и не могла уделять ему достойного внимания, не всегда разделяла его идеалов, иногда неуважительно говорила о его родных и его окружении.
Она просила прощения! А он смотрел на нее, такую близкую ему женщину, и понимал, что не сможет теперь ничего изменить.
Это было уже в прошлом, а прошлое, как правило, опасно невозможностью вернуть все на круги своя.
Он уходил, а она плакала, глядя ему вслед, и просила всевышнего, чтобы он оберегал мужа в его нелегкой жизни…
Он постригся в монахи и ушел в Загорский монастырь (ныне Сергиев Посад).
Мир, действительно, перевернулся! Хотя философы утверждают, что мир таков, какой он есть… Но зато дальше есть хоть как-то оправдывающее: мир нейтрален.