Зачастую стоимость любви гораздо выше её цены.
Степан Балакин.
Юленька приехала в Москву больной. Я вообще не понимал, зачем Кира, моя первая любовь, прислала дочку учиться в столице. Неужели нельзя изучать иностранные языки в Екатеринбурге?
С Кирой я вместе учился в театральном. Когда увидел ее на первом курсе, меня словно обухом топора по голове ударили, и все мои отношения с противоположным полом разделились на два четких периода: до и после нее. Долго и безуспешно ухаживал, но замуж она вышла за другого, и уехала по его распределению в Екатеринбург. Много лет ничего о ней не знал, и вдруг звонок — просит найти дочке жилье.
Юля родилась ослабленной. Лет до шести — сплошная битва за выживание. Потом стало легче, но все равно дышала она тяжело и постоянно страдала от аллергий. Непрерывные болезни вынуждали маму обучать ее дома. К семи годам девочка знала наизусть Ахматову и Цветаеву, лет к четырнадцати прочитала всю русскую классику и занялась языками. Не считая английского и французского, которые уже знала. Очень способная девочка, жалко, что слабая.
Я встретил Юлю на вокзале. Маленькая, на вид школьница средних классов, хотя ей уже восемнадцать. Расшитые джинсы, косички, рюкзак усиливали это впечатление. Стояло лето, в городе жарко и пыльно. Девушка начала кашлять сразу, как только прошла сто метров до машины. Сели, она достала ингалятор, купировала кашель.
— Тебе бы к морю, а не в город, — сказал я.
— И что я там буду делать? — ответила она. — Здесь хоть найду, где учиться.
— А что, в родном городе нельзя?
— Там мало платных отделений, а общую программу я не потяну, да и неинтересно.
Месяц Юля жила у меня — я недавно развелся и жил один. Тихая девушка, почти все время что-то читает. Одевалась скромно, гардероб небогатый. Правда, было у нее очень красивое и наверняка дорогое ожерелье — две дюжины голубых жемчужин, плавно увеличивающиеся к центру. А в центре — самая большая, темного цвета. Все красиво переливалось и сверкало. «Мамин подарок» — так говорила Юля. Тем не менее, такая ситуация не могла продолжаться долго — у меня своя жизнь, у нее — своя. Подыскал ей жилье. К этому времени Юля определилась с ВУЗ-ом и сдала экзамены. Помог ей переехать, просил звонить, если что. Она звонила редко, иногда списывались по интернету. Знал, что учится, с деньгами нормально — родители присылали достаточно.
Где-то через полгода пригласил Юлю отобедать. Перед этим звонила ее мама, беспокоилась о дочке. По ее сведениям, та бросила учебу и непонятно чем занималась. Мы встретились в большом ресторане суши. Я рыбу не люблю, но мне нравился антураж заведения — бамбук, деревянные столы и лавки. Юля пришла не одна, а с мужчиной лет тридцати. В клубном синем костюме он напоминал преподавателя или доктора. Так и оказалось.
— Борис, — представился мужчина.
Пока делали заказ, поговорили. Сергей работал пульмонологом, лечил болезни дыхания. Юля обратилась к нему во время очередного приступа бронхиальной астмы, так и познакомились. По тому, как пара сидела и разговаривала, я понял, что они близки. Во время длительного ожидания горячего вытащил Юлю на улицу, чтобы поговорить без Бориса.
— Смотрю, у тебя появился парень, — заметил я. — Не слишком ли взрослый?
— Это мое дело, — ответила Юля.– А вообще, он мне больше доктор, чем мужчина. Вы знаете, что жить мне осталось от силы год?
— Это он тебе сказал?
— Без него я бы уже лежала на кладбище. А так... — она достала какой-то новый ингалятор, нажала на него пару раз. — У меня есть время закончить книгу.
— Стихи?
— Да.
Я посмотрел на декольте Юли — жемчужное ожерелье стало короче.
— Я вижу, лечение недешевое, — высказал догадку я.
— Да. Каждый месяц я отдаю ему одну жемчужину за лекарства и разные лечебные мероприятия... не хочу о них говорить.
— Может быть, тебе уехать из Москвы?
— И что? Протяну еще несколько лет, прикованная к кислородному аппарату. Лучше уж пожить последний год... — она закашлялась, — как нормальный человек, в полную силу.
— Он тебя любит? — Я по привычке вытащил сигарету, и тут же ее спрятал — не хватало еще, чтобы Юля дышала дымом.
— Да. — Она вздохнула. — Я тоже. Никогда не думала, что могу полюбить. Обидно, что ненадолго.
Мы вернулись в ресторан.
— Вы не думайте ничего плохого, — сказал Борис, — у нас с Юлей все серьезно. Конечно, понимаю, что я ее старше, но всего на десять лет. Дай Бог вылечится — женимся.
— Так бесплатно лечили бы, — заметил я.
— Я бы рад, но требуются дорогие импортные лекарства, у нас такие не производят. Я, конечно, неплохо зарабатываю в Медцентре N, но не настолько.
Мы разъехались. Кире я сказал по телефону, что с ее дочерью все в порядке. Не считая здоровья, конечно, но с этим Кира давно смирилась.
Прошел еще год. Я видел в интернете стихи Юли и отзывы на них — весьма доброжелательные. Ей прочили славу второй Марины Цветаевой.
А потом Юли не стало...
Она умерла ночью. Совершенно тихо. Борис проснулся от того, что почувствовал холод на своей руке — на ней лежала его женщина.
Тело я отправил в Екатеринбург, там и прошли похороны.
На седьмой день ко мне пришел Борис. Он принес книгу Юли «Жемчужинки моря» и жемчужное ожерелье. Оно уже не казалось таким сверкающим, когда я видел его на шее девушки. Холодные, отсвечивающие синим жемчужины. Все двадцать четыре штуки.
— Я хотел вернуть невесте на свадьбу, — сказал он. — Оно так шло ей... Передайте Кире.
— Ей оно уже не нужно. — Я поставил книгу Юли на полку и вернул ожерелье Борису. — Храните его, как память о прекрасной девушке, которую вы любили.
Уже много лет на мой полке стоит книга Юли с фотографией жемчужного ожерелья на обложке. Иногда я открываю ее и читаю прекрасные стихи девушки, которая так торопилась жить.
Все мои книги на Литрес