Нынешняя молодёжь про 90-е знает только то, что там бандиты устраивали разборки, стреляли в друг друга, а неугодные им люди пропадали без следа.
Я представляю их картину: над бывшими социалистическими республиками сгустились плотные чёрные тучи, и так продолжалось 10 лет. А между тем, я бы не назвал это время таким уж плохим.
В 90-е лопнули по швам все социальные институты – это правда. Многие люди оказались перед классическим выбором: «хочешь жить, умей вертеться». Однако, часть из них не просто научилась выживать, но и получила тот «глоток воздуха», в котором так нуждалась.
Людям было нечего терять. У них возникла возможность увидеть мир и попробовать в нём заработать.
Я родился в БССР и по советским понятиям считался «тунеядцем». Наверно, и сейчас им считаюсь. Ведь за свою жизнь я ни дня не проработал по найму. Зато смекалка и точный расчёт всегда позволяли мне иметь деньги в кармане, и я научился неплохо себя чувствовать при любом режиме.
О моей молодости
Многого тут не расскажешь. Когда Советский Союз доживал своё последнее десятилетие я зарабатывал фотографией. В основном это были свадьбы, 90 рублей за одну съёмку. Бывало, что меня отлавливали, работал-то без разрешения, приходилось «отстёгивать» 100 рублей.
Не было у меня тогда предпринимательского чутья. Просто многие так делали, и я делал. Начинал и заканчивал одним из первых, наверное, поэтому и собрал «все сливки».
1990 год. Латвия принимает решение восстановить свой «центробанк». В стране на тот момент все расплачиваются советскими рублями. На фоне слухов происходит большой отток денежной массы. Возникает угроза кризиса. Местная власть хочет предотвратить и угрозу и печатает «репшики», латвийские рубли.
Ситуация остаётся нестабильной, и цены на товары бешено взлетают вверх. Как известно, спрос рождает предложение. Литва, Украина и, конечно, Беларусь организуют экспорт дефицитных товаров, но неофициально, а через простых людей. Литовцы возили хлеб, украинцы – сахар, а мы – молочку.
1992 год. Ни у кого нет ни гроша. Только Латвия пытается бороться с ситуацией, а мы почему-то нет. Белорусы поездами вывозили за границу продукты и металл. Я лично забирал на заводе масло ящиками, резал струной, упаковывал и подписывал вес.
Поезд из Киева подъезжал к нашей станции в 01:30. Ходят «пэпээсники», кто с грузом забирают в отделение. Все стоят как невинные овечки, ведь сумки спрятаны в кустах. За 2 минуты, пока стоит поезд, нужно было добежать за сумками и прямиком в вагон, закинуть 60 кг масла и запрыгнуть самому, не упасть. Особенно тяжко приходилось зимой. Кто попался – не повезло, значит.
Случалось, что проводники засыпали, нередко спьяну. У особо хитрых перевозчиков, на такой случай имелись ключи от вагона. Могло и мест не хватить, но это не беда, договаривались.
В поезде уже ехали украинцы, а потом досаживались и литовцы. У этих были большие мешки из-под картошки, доверху набитые хлебом. После въезда в Латвию к нам заходил таможенник. Он формально спрашивал цель визита. Обычно отвечали так же нехотя: «К родственникам» или «Твою жену навестить, чего спрашиваешь?». Он оглашал расценку за ввозимый товар. Для меня она была 15 $.
О закрытии границы
После закрытия границы уже нужна была виза. Мне знакомые русские ребята, которые проходили там службу, сделали служебное удостоверение. Я, якобы, занимался вывозом кухни.
Теперь я в военной форме таскал через границу не только масло, но и колбасу. Помню, один ушлый латыш переодевался в туалете в таможенника и по старой памяти собирал дань с вагона. Потом исчез куда-то. Поймали наверно.
Меня тоже один раз поймали. От жадности я катался всё чаще и чаще и попал на ту таможенную смену, которая меня уже видела на неделе. Они меня допросили и отпустили. Масло оставили, а всю колбасу забрали себе.
Теперь вагоны ходили почти пустые, и мы иногда катались с товарищем. Один раз, помню, к нам в купе зашли две девушки с Литвы. Они, как и раньше, везли хлеб. Их предложение было простым: зайдут таможенники, они спрячутся к нам под сиденья, а когда всё утихнет, мы их выпустим. Так и поступили.
В общем весёлое было время. Вспоминаю его всегда с ностальгией. За три ящика белорусского масла можно было легко выручить 60 $. Так что, если вы думаете, что в 90-ых было всё ужасней некуда, то вы заблуждаетесь.