Станция «Щелковская». Конечная. Поезд дальше не идёт, просьба освободить вагоны.
Услышав объявление диктора, Прасковья Васильевна с трудом разлепила тяжёлые веки. Надо же, уснула. Свою станцию пропустила.
– А куда я, собственно, еду?— подумала женщина. —Как я оказалась в метро? Не помню.
В последнее время она замечала, что разучилась быть осознанной в моменте. Например, выполняя утреннюю зарядку, отвлекалась на какую-то мысль, а потом не могла вспомнить, сделала упражнение или нет? В этом случае наказывала себя повторным исполнением движений, которые не отложились в кратковременной памяти. Иногда мышцы подсказывали, что они уже напрягались по этому поводу, но Прасковья была к себе строга и методично доделывала задание: страдай, раз виновата! Зато мускулы потренируются. Положительный момент.
Чтобы не забыть принять таблетки, она с вечера складывала их в ячейки специального контейнера, а на следующий день проверяла состояние склада и отслеживала употребление содержимого. Конечно, с ума можно было сойти от количества этих медикаментов, но Прасковья, будучи дисциплинированным пациентом, не желающим повторно пережить приступ, убедила себя, что и в этой ситуации можно найти плюс: запоминание названий лекарств, дозировок и режима приёма тренирует мозг. Но это не точно.
Размышляя о парадоксах своей памяти, женщина вышла из вагона на полупустую платформу. Поезд, постояв некоторое время, закрыл двери и тронулся, ускоряясь, в темноте тоннеля. Было слышно традиционное: «Осторожно, двери закрываются! Поезд следует в депо».
Прасковья Васильевна вспомнила, как с самого детства мечтала попасть в это самое «депо». Ей как-то туманно объяснили, что это такое, и маленькая Пашенька представляла себе волшебное место, куда съезжаются поезда. Они там общаются между собой, делятся впечатлениями, принимают душ.
С Метро у Прасковьи случилась взаимная любовь: с первого взгляда, с первого шага, с первой ступеньки эскалатора. Ей было шесть лет, когда она попала в Москву. Они с отцом отправились в подземку, катались несколько часов, пересаживаясь с одного поезда на другой, чтобы рассмотреть чудесные станции. Больше всего папе нравилось, что это бесплатно: один раз заплатил пятачок, и можно до ночи кататься. Только сильно проголодавшись, путешественники вышли на улицу.
Сначала девочке было страшно вставать на движущуюся ленту, которая быстро превращалась в ступеньки. Это детское ощущение опасности осталось с ней до старости: всякий раз, ступая на эскалатор, Прасковья ощущала внутри себя детский трепет перед чудом.
Положив руку на резиновый поручень эскалатора, Паша поняла, что руки «едут» быстрее, чем ступеньки. Проверила на разных станциях. Да, так было практически везде.
Прасковья уже не помнила почему так случилось, возможно, взрослые её специально напугали, но она всю жизнь панически боялась подходить к краю платформы: ведь можно упасть под поезд. Но почему-то именно край всегда будто притягивал её. Она боролась с этим гипнозом и пока побеждала. Сколько слухов и страшилок о людях, упавших на рельсы, прочно застряло в памяти! Прасковья иногда с ужасом представляла себе, а что бы она сделала, если бы оказалась там? Легла бы между рельсов? А током бы её ударило? Об этом даже думать было страшно, не то что пережить!
Не будучи москвичкой, лишь изредка бывая в столице, Прасковья Васильевна отлично ориентировалась в метро, благодаря понятным схемам и указателям. Спускаясь под землю, она всякий раз замечала и удивлялась переменам. Сначала ей казалось, что новые станции упрощают её любимое Метро. Иногда в нём было слишком много людей, эти толпы в часы пик могли бы убить всю её любовь. Но этого, слава Богу, не случилось, а ведь прошло более шестидесяти лет с их первого знакомства!
Однажды с ней произошла неприятность, которая тоже могла бы начисто разрушить её восторженное отношение к Метро.
У Прасковьи был куплен билет на поезд с Казанского вокзала, и она заблаговременно отправилась со станции «Университетская» в сторону «Комсомольской». Пришлось ехать в переполненном вагоне, поэтому она приютилась со своим чемоданом возле закрытой двери. На одном из перегонов состав резко затормозил и с неприятным скрежетом остановился. Если бы не поручни, за которые уцепилась Прасковья, она бы упала. Свет потух, но темнота продлилась всего несколько мгновений, включилось аварийное освещение. В окна были видны только стены тоннеля. По громкой связи объявили, что остановка случилась по техническим причинам, и поезд скоро продолжит движение. Народ реагировал спокойно, паники не было. Переговаривались, делились воспоминаниями о подобных случаях. Выражали надежду, что это не теракт. Радовались, что вентиляция в Московском метро работает исправно и люди не задохнутся.
Каждые несколько минут включалась громкая связь и повторялось объявление о скорой отправке. Прошло более двадцати минут, прежде чем Прасковья Васильевна начала опасаться, что так она может опоздать на поезд. Соображала, куда бы ей обратиться, чтобы получить справку о том, что опоздала на вокзал по вине аварии. Сокрушалась, что если опоздает, придётся всю ночь провести в зале ожидания, на скамейке, так как следующий поезд будет только утром.
В душе Прасковьи уже зарождалась паника, когда сидящий неподалёку мужчина вдруг вскочил на ноги, подбежал к закрытой двери, расталкивая других пассажиров, и попытался её открыть. При этом он громко кричал: «Выпустите меня скорее! Я больше не могу!» Люди начали успокаивать несчастного, а он продолжал вопить, глядя на всех безумными глазами. Это было страшно!
Наконец, загудел двигатель, зажёгся яркий свет, и вагон тронулся. Прасковья успела на свой поезд. Впритык. Хорошая привычка – выезжать в дорогу с запасом времени!
Опять вспомнилось детство. Почему-то давние события в памяти были более яркими, чем последние. Вот, сидя напротив окна мчащегося вагона, слушая ритмичное перестукивание колёс, она вглядывается в мелькание фонарей, надеясь увидеть подземную дорогу в «депо». Несколько раз ей удавалось заметить ответвление дороги, с освещенным тоннелем, но это было так мимолётно, что рассмотреть детали не было возможности.
И ещё одно загадочное явление всплыло в памяти. Когда поезд выезжает из подземной части на поверхность, создается ощущение, что он движется медленнее, так как фонари перестают мелькать, звуки становятся другими. Но, по внутреннему ощущению, скорость при этом не изменяется. «Видимо, в этом эффекте виновата теория относительности», —давно решила для себя Паша, и перестала задумываться об этом.
А сейчас Прасковья стояла в центре платформы. Её притягивал край, эта линия, за которую так и тянуло шагнуть. Она стала рассматривать указатели, но не могла понять их смысла. Подошла к схеме Метрополитена и буквально отшатнулась: она помнила, что на картинке должно быть пять радиальных линий и одна кольцевая. Схема была незнакомая, многоцветная.
Прасковья Васильевна бывала во многих городах, даже за границей, и везде, где обнаруживалась подземка, непременно опускалась в её, чтобы посмотреть и сравнить со своим любимым Метро. Осталось ощущение, что в Ленинграде метро очень глубокое. В Свердловске – короткое: за час она объездила все станции, надеясь увидеть богатый интерьер, это же Урал, родина самоцветов. Слегка разочаровалась. В Казани и Горьком метро показалось ей вообще каким-то карикатурным. Да, ещё в Киеве, Ереване, Барселоне… она даже не могла перечислить, сколько их повидала. Но ни одно не шло ни в какое сравнение с её любимым —Московским!
Она подумала, а есть ли у любимчика недостатки?
– Да!— вспомнила давнее наблюдение. Здесь трудно ходить с тяжёлыми чемоданами. Даже если у них есть колёсики, по ступенькам в переходах приходится нести груз на руках.
– А это «не найс», – внезапно всплыло в мозгу.— Если бы не замечательная история с «чемоданным маньяком»…
Прасковья Васильевна с трудом тащила свой чемодан вверх по лестнице на одной из станций и в который раз негодовала: почему нет пандусов? Вдруг молодой мужчина подхватил её ношу и быстро зашагал вперёд. Сначала старушка испугалась, что это похищение. Быстро сообразила, что документы и деньги у нее в сумочке, а в чемодане одни книги. Поспешила следом. Неожиданный носильщик, поднявшись на верхнюю ступеньку, поставил чемодан, приветливо помахал рукой и убежал, едва ли услышав запоздалое «спасибо». Позже Прасковья несколько раз встречала этого чудесного человека, он неизменно помогал ей поднести чемодан, и как-то даже удостоил коротким разговором. Сказал, что ему нравится помогать, для него это необременительно, если позволяет время. Назвал себя «чемоданным маньяком».
--Вот бы побольше таких «маньяков» попадалось в метро, – иногда думала Прасковья.
Платформа постепенно наполнилась людьми, ожидающими поезда. Подъехал состав, народ радостно расселся на сидениях в пустых вагонах. Поезд уехал, а Прасковья продолжала растерянно стоять на том же месте. Наконец, к ней подошла женщина. Дежурная по станции. Спросила, нужна ли какая-то помощь. Поняла, что вменяемого ответа не дождаться, позвонила по «Горячей линии» в дежурную часть, доложила ситуацию.
Наряд из двух девушек- сотрудниц полиции появился очень быстро. Составили протокол, забрали Прасковью Васильевну с собой. Она так и не смогла сообщить ни своего имени, ни какой-либо другой информации о себе.
Через некоторое время в вагонах Метро появились объявления с изображением пожилой женщины, призывающие тех, кто узнал человека на фото, срочно позвонить по указанному номеру телефона.
В те же дни в маленьком городке, в трехстах километрах от столицы, соседка, которой Прасковья Васильевна «на всякий случай» оставила ключи от своей квартиры, обеспокоенная тем, что уже несколько дней не видела старушку, решила проведать её. На всякий случай. Соседка, тоже не юная особа, постучала в дверь, но услышала только истошное мяуканье. Зайдя в квартиру, обнаружила, что хозяйка отсутствует уже несколько дней: цветы засохли, один горшок валяется на полу, видимо, сброшенный котом. Пушистый негодник всюду оставил свои кучки и лужицы, поскольку в несвежий лоток уважающий себя Кот ходить не станет.
Женщина взяла его на руки, погладила и успокоила. На полу валялась вскрытая пачка кошачьего корма, видимо, котик самостоятельно добывал себе пищу. А пил он, похоже, из ведёрка, оставленного хозяйкой, правда, воды там было уже на донышке. Помощь подоспела во-время.
Создав относительный порядок и проветрив квартиру, соседка отправилась в полицейский участок, расположенный в соседнем доме, и написала заявление о пропаже человека. Приняли, так как прошло больше трёх дней, а родственников у Прасковьи Васильевны не было. Но перед этим полицейские пришли и осмотрели жилище: а вдруг соседка сама прихлопнула бабушку, чтобы квартиру отхватить. Обидели недоверием хорошего человека.
Вскоре в городке были расклеены объявления со словами «Помогите найти человека», напечатанными крупным шрифтом, с фотографией Прасковьи Васильевны, правда, довольно давней (свежих не нашлось), с её данными и приметами…
Два объявления. В разных городах. Две фотографии, которые может сопоставить только опытный физиономист. Какова вероятность счастливого исхода?
На кого надежда? У полиции много других дел. На волонтёров организации «Лиза Алерт»?
Если бы только память вернулась к Прасковье Васильевне! И всё же как она оказалась в метро?
