Карина никогда не видела в лицо маму Олега. Даже тогда, в кафе, она видела лишь силуэт женщины. Сам же Олег только пару раз говорил, что она очень красивая женщина. Ее, если увидишь, никогда не узнаешь, что это его мать. И что она вообще чья-то мать. Уж больно эффектная блондинка с веселым, не умудренным опытом взглядом.
Но, если бы ее увидела Карина, то кое-что она бы сразу узнала. Она узнала бы в ней свою соседку по родительскому дому. Поняла бы, что та нисколько не постарела, почувствовала бы, что перед ней не просто эффектная женщина.
А ведьма Нина никогда и представить себе не могла, что прожив столько лет практически бок о бок с молоденькой ведьмочкой, не поняла, не раскусила ее. И где были Нинины глаза? Как можно было такое не заметить? Но, и на старуху бывает проруха, как говорится.
Зато теперь все встало на свои места.
- Ах, Олег! Каков! Надо же! И кого нашел-то? Во всей Москве... и ведь именно ее! А она! Силища-то у нее какая! Страшно и подойти! Украдет... украдет же у меня сына, стерва молодая! Ах! И меня убьет! Сердцем чую, не жить мне! Зачем я с ее бабкой связалась, зачем связалась с этой семейкой проклятой? Ох, как же мне теперь сыночка назад вернуть?
Так Нина жаловалась на свою судьбу в пустоту квартиры. Немного по-старчески, ну так и немолода уже была, ей можно и поворчать.
- Да за что ж мне это, а? Разве я мало настрадалась? Я же его растила-растила! Человека из него сделала! А эта стерва молодая взяла и забрала! И ведь не любит же его, поиграет и бросит! Знаю я ведьмину душу, у самой такая же! Уж кто-кто, а я-то точно знаю, для чего ведьмам мужчины! Мне можете не рассказывать!
Нина бубнила и ходила кругами по квартире.
- Ничего святого нет! То мать свою с проторенной дорожки сбила, от меня увела, то Олежку моего забрала! Я как знала всегда, чувствовала, что цыганская эта девка непростая. Противная же девка. И как никто не замечал? Ох, подведет она Олежку под монастырь! И общаться со мной наверно запретит... Она может, она такая! А мне в старости кто стакан воды привезет из Лесу? Никому-то я не нужна!
Ведьма продолжала истово и со всем усердием жалеть себя.
- Она думает - раз, и забрала у меня сына? Она думает, если я редко его вижу, значит и нет меня вовсе? Я вообще-то мать! Я его вырастила! А как мне было тяжело - никто не знает! Как тяжело мне было! Как трудно было родить ребенка в тех условиях! Бросить все, все дела, уехать в Лес! Да еще и мальчика! Одной мне известно, как это тяжело! А все равно, как бы тяжело не было, такого мужчину воспитала! Целеустремленный, твердый! Конкурентов моментально устраняет! Знает, где и кому что сказать, как подмазать! Не сын - золото! Ишь какая, украсть такого парня захотела! Не отдам!
Ведьма Нина ходила по квартире, думала, решала и, наконец, решилась. Она открыла дверь, вышла в подъезд и стала решительно пешком подниматься в квартиру соседей. Ее целью были фотографии. Те самые,что висели на стенах и были в альбоме. Нина надумала чего-нибудь наколдовать этой цыганской выскочке, навести порчу или еще чего.
Она вошла в квартиру соседей, там на кухонном полу лежала мертвая женщина и рядом с ней прямо возле руки лежал нож.
- Тьфу, совсем про тебя забыла! Лежишь? Ну, лежи-лежи... Смотрю и нож взяла... Зарезать, чтоль, меня хотела? Аха-ха-ха! Ну давай, давай! Режь!
Настроение у Нины как-то сразу и само по себе улучшилось: она увидела воочию свою победу, свою жертву. Это было как получить пятерку или почетную грамоту. Да, пятерку по приготовлению пирожков в кулинарном техникуме!
Нина прошла в комнату и попыталась взять альбом - он опять больно обжег руку ведьмы, и ее опять пробил холодный пот.
- Да как же тебя... Может в одежду завернуть?
Нина сняла с себя дорогую блузку, раскинула на кровати и произнесла несколько магических слов. Они должны были помочь. Потом быстро схватила альбом и бросила в центр блузки. Замотала в ткань и, наконец, смогла без опасений и ожогов спокойно взять альбом в руки.
- Так-то оно лучше. Теперь только никого бы не встретить в подъезде. - Нина потихоньку стала выходить из квартиры в одной юбке и бюстгалтере. В последний раз бросила взгляд на лежащую на кухонном полу соседку, улыбнулась и вышла за дверь.
Только спустя несколько дней соседи почувствовали неприятный запах из этой квартиры и вызвали полицию.
А Карим уже знал, что его любимая женщина мертва. Он почувствовал это еще позавчера, когда очнулся от тяжелого сна у себя в кабинете.
Он бросился в гостевую комнату, чтобы сообщить, что он узнал от карт. Но ее уже не было. Она уехала мстить.
И Карим вдруг пошатнулся. Он понял - не сможет он теперь рассказать о том, что узнал от карт. Его любимая женщина, мать его дочери, скорее всего уже мертва. Просто почувствовал это сердцем. И оно сжалось. Карим сел на пол и заплакал от горя.
Предыдущая глава. Следующая глава. Глава 1