Во время съемок фильмов нередко происходят события, достойные отдельного, параллельного, кино. История с артефактом, о котором сказано в заголовке, началась со съемок документального фильма «Агент «Друг» против Гитлера». Радик Кудояров был в этом проекте режиссером, и автором сценария (о его соавторе Михаиле Волкове расскажем позже – это отдельная, не менее интересная история).
Радик, кто такой Вальтер Штеннес и чем он вас заинтересовал?
Радик Кудояров: Таких людей, как Вальтер Штеннес, в мировой истории, и в частности, первой и второй мировых войн, немного. Сейчас уже я понимаю, что ничего случайного не происходит. Меня эта фигура заинтересовала.
Прусский офицер, участник Первой мировой войны, немецкий политик и левый национал-социалист, один из высших руководителей СА - оберфюрер СА. Двоюродный брат рейхсканцлера Веймарской республики Генриха Брюнинга, племянник архиепископа Кельнского кардинала Карла Шульте.
Он разошелся с Гитлером по идейным соображениям, едва не погиб и оказался в аппарате немецких военных советников в Китае при генеральном штабе генералиссимуса Чан Кайши. Во время Второй мировой войны сотрудничал с советской разведкой. Ему был присвоен агентурный псевдоним «Друг».
Он перешел на нашу сторону по идеологическим соображениям?
Радик Кудояров: Я бы сказал, что он всегда и до конца оставался на своей стороне. И это заслуживает отдельного разговора, что стояло за его предложением о сотрудничестве. Мы можем поговорить об этом более подробно, если захотите.
Помимо политических причин, была и очень личная. Его дочери Ингрид требовалось лечение в Германии, а после вторжения Японии на территорию Китая в 1937 году и морской блокады самым безопасным способом добраться из Германии в Китай стала КВЖД. В Москве удовлетворили его просьбу, и дочь Вальтера Штеннеса Ингрид мне рассказывала, что они с матерью воспользовались нашей железнодорожной магистралью с остановкой в Москве.
Это было зимой, и она вспоминала, как советские женщины таскали шпалы на глазах изумленного ребенка. Вот такое впечатление и воспоминание о России на всю жизнь.
Была идея под прикрытием такого путешествия пообщаться с самим Штеннесом непосредственно в Москве, но Вальтер, поразмыслив, от этого предложения отказался.
Документальный фильм – это прежде всего хроника. Как вы ее добывали?
Радик Кудояров: Документальных кадров с самим Штеннесом, конечно, не было. Поэтому я подбирал кинохронику того времени, чтобы показать атмосферу, в которой он жил – Шанхай, лица людей, детали, одежда. Ценность этих кадров в том, что Штеннес видел все это так же, как и оператор.
Где недоставало хроники, сделали реконструкцию. Часть этого фильма была снята в Уфе с участием артистов из народного театра Шеина. Актер, играющий Штеннеса, оказался похож на него поразительно.
Вальтер Штеннес – фигура яркая. Но фильмов про него, кроме вашего, нет. И это странно.
Радик Кудояров: Историей Вальтера Штеннеса до меня мало кто интересовался. Была пара статей в газетах и журналах. А для фильма нужно изображение, которого попросту негде было взять одномоментно.
Поиски требуют времени. Это и есть одна из причин. Другая - отсутствие доступных внятных рассказчиков о нем из числа, как я называю таких людей - имеющих право говорить, не говоря уже об Ингрид. О ее существовании вообще никто не знал.
Зоя Васильевна Зарубина оказалась настоящей находкой для моей картины. Ее короткий эксклюзивный рассказ, безусловно, ее украсил. Если интересно, могу рассказать отдельно и о том, как Зоя Васильевна оказалась в эпицентре косвенных связей, обнаруженных мною во время работы над этим фильмом.
Когда я занимался поиском материалов для фильма, обнаружил только одно его черно-белое интервью. В кадре со Штеннесом два западногерманских журналиста, комфортно расположившись в креслах, неторопливо ведут беседу. Происходит это, скорее всего, дома у Штеннеса. Тот уже убеленный сединой пожилой человек.
Что касается других работ о Штеннесе, не знаю, если кто-то сделал что-то о нем. Вполне возможно, позже и за пределами России. В некоторых военных мемуарах мне встречались довольно яркие воспоминания современников Вальтера о его участии в боевых действиях против японцев на стороне Гоминьдана, например. Так что он личность яркая во всех отношениях.
Почему его не «раздавили» в то время, когда он вошел в конфронтацию с Гитлером и как он жил по возвращении в Германию после окончания войны?
Радик Кудояров: У Вальтера Штеннеса был авторитет среди ветеранов, что очень важно. Ведь когда надо было за него заступиться, то это сделали ветераны Первой мировой войны – влиятельная мощная прослойка в немецком обществе.
Когда он вернулся из Тайваня в Германию, у него была репутация человека, который «не наш», он откололся от партии. За ним этот шлейф тянулся до конца его жизни. Например, когда после возвращения в Германию Штеннес начал восстанавливать документы: водительские права, охотничью и лётную лицензии, он замучился это делать.
Ему чинили препятствия на каждом шагу чиновники всех уровней. Потому что на всех ключевых позициях были вчерашние функционеры учреждений Третьего Рейха, которые после войны просто переоделись в гражданские костюмы. Других профессионалов не было, а новая Германия довольно остро нуждалась в специалистах. А так как они были, в основном, единомышленниками, отношение к таким, как Штеннес, не поменялось. Такова реальность.
А он к тому времени остался «Другом»?
Радик Кудояров: Нет. Советская разведка отказалась от контактов с ним, сочтя нецелесообразной дальнейшее сотрудничество. Перед принятием окончательного решения была организована встреча, на которой присутствовал экс-фельдмаршал Паулюс, плененный в Сталинграде и выступивший на стороне обвинения против главных нацистских преступников на Нюрнбергском процессе.
Кстати, когда Штеннесу предложили выступить в Нюрнберге, он отказался. Почему? Об этом есть небольшой эпизод в фильме.
В самом начале разговора вы упомянули про случайности и наверняка неспроста.
Радик Кудояров: Да, я не зря сказал про случайности и упомянул Ингрид. Снимая фильм о ее отце, я «случайно» с ней познакомился.
И как это было?
Радик Кудояров: Мы предположили, что Штеннес похоронен в городе, где жил, в нескольких сотнях километров от Берлина. Мне нужно было отснять его могилу, сделать какие-то подсъемки и уехать.
Мы приехали в этот город накануне поздно вечером. А утром начали поиски. Там всего два католических кладбища и найти могилу не составило бы труда. Но ее там не было. Мой помощник вернулся и сказал, что Штеннес похоронен в другом месте, еще в нескольких стах километрах отсюда.
Я расстроился, и тут он говорит: погоди расстраиваться, зато его дочь здесь живет. Так сказал ему священник католической церкви, где он наводил справки о возможном месте захоронения. Ингрид Штеннес была его прихожанкой.
Но когда священник позвонил ей и передал просьбу о встрече с российской съемочной группой, она наотрез отказалась. Мы решили выяснить: почему она так категорична и захотели ее увидеть. Священник сказал, что дать адреса не может, но оригинальным образом подсказал решение, не нарушив при этом своих обязательств перед своей прихожанкой, и нас не разочаровал.
Таким был урок от мудрого, но еще не старого человека. Было бы желание помочь, тогда и решение найдется. Мы последовали его совету, сделали так, как он посоветовал и… Оказалось, что Ингрид живет напротив церкви.
На наш звонок в домофон она ответила, что не желает давать интервью, но в конце концов согласилась познакомиться. Она назначила встречу во второй половине дня. Когда мы приехали, то поднимаясь по лестнице, почувствовали запах пирогов и не ошиблись: это было угощение для нас.
За чаем, получив от меня ответы на некоторые вопросы, она сказала: снимай что хочешь, но интервью я не даю. Я ее поблагодарил и предложил другой вариант: сейчас я ничего снимать не буду, а вот через полгода, если она передумает, то приеду еще раз. Этим я нарушил правило: когда разрешают снимать, надо тут же снимать.
К тому же достаточно рискованно откладывать дело на столь долгий срок – мало ли что может случиться за полгода.
Радик Кудояров: К счастью, ничего не случилось. Через полгода мы созвонились с Ингрид, и она пригласила к себе. Мы к ней приехали и начали подготовку интерьера для съемок, и тогда я понял, почему она была первоначально настроена против.
Она рассказала, что как-то к ней тоже приезжала съемочная группа одного известного европейского телеканала и слишком небрежно двигали мебель. Ей это не понравилось, и она их просто выгнала. И так реагировала потом на всех.
Мы записали интервью, вкусно с ней пообедали, и за разговорами просидели до позднего вечера. Пора было прощаться и тут она говорит: «Прежде чем мы расстанемся, я тебе кое-что покажу». Некоторое время спустя мы оказались перед дверью. Ингрид отворила замок и мы оказались… в квартире ее отца, Вальтера Штеннеса.
Невероятно! Это был и сюрприз, и признак высокого доверия. Всю обстановку в его кабинете Ингрид сохранила в том виде, какой она была при нем. В комнате было темно, лишь из окна падал свет от уличного фонаря. Ингрид подошла к огромному письменному столу, взяла с него какой-то предмет и вложила мне в руку со словами: «Это тебе на память о нашей семье».
Предмет был тяжелым и металлическим. Когда Ингрид включила свет в комнате, я увидел, что это нож. Я поинтересовался, что это за нож. Ингрид ответила, что последние годы отец вскрывал им конверты.
История у ножа долгая и интересная. Вальтеру Штеннесу подарили его пехотинцы. Во время Первой мировой войны он был офицером пехоты, командиром разведроты и водил своих солдат за «языками». Всю войну он провел в Вердене. Ночные стычки между французами и немцами в окопах там устраивались регулярно. Говорят, на эти вылазки немцы не брали с собой огнестрельного оружия. Возможно, этот нож был сделан как раз для подобных «развлечений».
Он выглядит весьма необычно…
Радик Кудояров: В центре ножа тевтонский крест, исторические корни которого находятся в Палестине, в XII веке. Нацисты вместе с другими древними символами активно эксплуатировали и этот. И это отличный пример того, как надо стряхнуть политическую шелуху и посмотреть на историю как на историю.
Это настоящая реликвия, которой более ста лет. Взаимодействие с артефактом – особая тема. Это лучше всего знают коллекционеры, готовые голодать, но приобрести какую-то вещь с историей. У каждого артефакта есть история. У этого ножа тоже.
Какой она была у этого ножа?
Радик Кудояров: Представьте себе: сначала это была шрапнель в снаряде, снаряд прилетел, разорвался, этот кусок отвалился. Его кто-то подобрал и подумал: дай-ка смастерю из него что-нибудь и изготовил нож. Подумал: хорошо бы подарить это нашему капитану. Подарил. Капитан с этим ножом, может быть, даже сходил в рукопашную схватку.
А потом он прожил колоссально интересную жизнь. Позже потом появился ваш покорный слуга, который заинтересовался этой жизнью, потом появилась дочь, которая почему-то захотела подарить мне этот артефакт.
Как вы думаете – почему?
Радик Кудояров: Наша вторая встреча с Ингрид Штеннес закончилась фантастически. Она прониклась тем, что я делаю. И это всегда для меня самая большая награда, когда тебе доверяют и разделяют твое начинание.