— Сашка, ну ты и дура.
Сестра запрокинула голову и рассмеялась. Показались белые зубы. Сашка нахмурилась. Сжала в кулачке простыню. Под одеялом — чтоб видно не было.
— Ничего я не дура. Взаправдашняя она.
Сестра лишь хмыкнула. Их кровати стояли напротив. В маленькой комнате пахло нагретым деревом и косметикой. От двери к окну проходила невидимая черта. По левую руку от входа была территория сестры. По правую — сашкина. Сестра была старше, так что с ее территорией считалась редко. Недавно она начала встречаться с мальчиком, и теперь задирала нос.
Ночью Сашка не могла заснуть. Ворочалась, смотрела в темноту. Опасливо косилась на сестру. Если проснется — будет нагоняй. Не просыпалась.
Руки и ноги начали цепенеть. Сквозь полуприкрытые веки она уловила движение. Шевелиться не хотелось, бояться — тоже. По комнате неслышно ходило что-то большое и сгорбленное. Сашка попыталась заставить себя приподняться на локте. Безуспешно.
Большое и сгорбленное наклонилось над сестриной тумбочкой. Там сестра всегда бросала расческу. Мимо проехала машина. Веером расползся свет фар, собрался обратно. Прошел мимо большого и сгорбленного.
Сашка уже начала бояться. Лежала как заколдованная, всматривалась в темноту. Большое и сгорбленное наклонилось над расческой. Начало всасывать волосы. Как лапшу. Закончило и будто испарилось.
А Сашка уснула под утро, когда бояться не осталось сил.
Проснулась поздно. Вчерашнее вспомнила не сразу. Снова стало жутко, но будто через подушку. В окно светило солнце, нагревало паркет.
Сашка опустилась босыми ногами на теплый пол. Бросила опасливый взгляд на расческу. Чистая. Сестра — неряха, а расческа чистая. Сашка вздрогнула. Спрашивать маму не хотелось. Вдруг и вправду она?
Сашка качалась на качелях. Вдруг увидела снова. Маленькое и сгорбленное, входит в подъезд. Сашка на ходу слетела с качелей. Отряхнулась, потихоньку пошла следом. На вид — старушка, совсем не страшно.
Старушка поднималась медленно. Сашка аккуратно шла следом. Босоножки на мягкой подошве — ступала тихо. Старушка остановилась. Сашка выглянула из-под лестницы. Старушка сняла лиловый берет и утерла лоб. Волос у нее не было. Череп покрывал легкий седой пушок. Через окошко пробивался свет и красиво его серебрил. Но Сашке стало страшно. Это могла быть она.
Старушка продолжила подниматься. Сашке уже не хотелось идти следом. Но все равно пошла.
Старушка остановилась на четвертом этаже, у большой двери. Войлочная, на вид ужасно грязная. Старушка зазвенела ключами, потыкалась в замочную скважину разными. Повозилась, отперла, вошла. Сашка подождала минутку и сунулась следом.
Внутри было темно, пахло кошками. Старушка шуршала пакетами. Сашка крадучись пошла на шуршание. На кухне старушка вытаскивала из пакетов кошачий корм.
Сашка сосредоточенно разглядывала лысый старушкин череп. Старушка что-то бормотала себе под нос. Сашка потопталась на месте.
— Скажите…
Старушка охнула и обернулась. Медленно, переступая, будто пингвин.
— Ты что здесь делаешь, сорванец?
— Я девочка… Скажите, вы — волосяница?
Старушка будто бы и не слышала. Всё охала да причитала. Сашка не сдавалась.
— Это вы — волосяница?
— Зачем шалишь? Уходи, это бабушкина квартира…
Сашка шмыгнула обратно в коридор. В незапертую дверь проскользнул дворовый кот Моська. Дернул облезлым хвостом и спокойно прошел на кухню. Сашка прижалась к стене, пропустила его. Хотела уже уйти, но развернулась и прошла дальше по коридору.
Коридор упирался в тесный зальчик. В центре — огромное кресло. Будто вросшее. Совсем рядом - пузатый крошечный телевизор. А перед креслом — стол. Сашка подошла поближе.
Стол был какой-то мудреный. Под толстым стеклом. Под ним — картина: женщина и ребенок. Лица и руки у них будто вдавлены, а всё остальное вышито светлыми нитями. Нити пшеничные наверху, а к низу — бледнее. Внизу уже совсем-совсем белые. Часть вышивки не закончена.
В коридоре затопали. В зал вошла старушка, начала махать руками.
— Уходи, сорванец, уходи!
— Вы для этого волосы крадете?
Сашка ткнула пальцем в вышивку. Стекла не коснулась.
— Что?! Кого краду? Уходи, кому говорю! Кыш!
Из-за угла показалась котовья моська. Кот облизнулся, грациозно развернулся и ушел восвояси.
— Я вам свои волосы отдам, только сестру не трожьте. А то она почернеет и высохнет совсем.
Старушка часто-часто заморгала. Сашка оглянулась в поисках ножниц.
— Ты что наделала?!
Сашка сидела на кровати. Мама нависала грозовой тучей. Сашка понимала, что провинилась, но не понимала, чем.
— Зачем космы пообкорнала? Совсем что ли?
Сашка подняла заплаканные глаза. В двери за мамой стояла сестра. Она прислонилась к дверному косяку. Встретила сашкин взгляд и тепло, понимающе улыбнулась.