Из Коффинга в Визинга. Рассказ в четырех частях.
#из_коффинга_в_визинга #ограничения #будущее #рассказ
Рассказ-зарисовка в четырех частях.
1.
- Почему меня не пропускает система? Я опаздываю на работу!
- Чуть спокойнее, пожалуйста. Сейчас всё проверим. Нет, ID-карту не надо. Ваша личность уже опознана. Пилотная установка, вон там висит. Так… Доступ ограничен. Идите во второй кабинет слева, разбирайтесь.
Опять. Что опять им нужно? – подумал я. Итак, вот дверь в кабинет управления доступом сотрудников. Открывается. Значит, свободно.
- Здравствуйте. Вижу, Ваш персональный номер заканчивается на 16-12. К сожалению, сегодня доступ в помещение запрещен. Вы опасны.
- Чем же? – уточнил я, – Вы не обновили новую версию защитного иммуностимулятора. Вы вообще об окружающих не заботитесь? О себе вы и подавно не переживаете - судя по анализу Вашей позавчерашней мочи, вы злоупотребляете алкоголем. Не хорошо. Но думать о здоровье других – ваша прямая обязанность! Мы только недавно победили страшнейшую вспышку инфекции, хоть и с большими потерями. Итак, Вам необходимо срочно обновить иммуностимулятор. Также, я передаю информацию Вашему руководителю.
Я ощутил вспышку ярости в области грудной клетки. Лицемеры! Раньше Вы эти уколы называли вакцинами, а теперь иммуностимуляторами. Да ещё и это подлое «обновить». Словно мы – компьютеры. Или свиньи. Да ещё и проводят биометрический анализ в офисных сортирах, ведь сам я мочу нигде не сдавал. Хоть в банку ссы и выливай на улице! Я молча вышел из здания и побрёл к ближайшему пункту апдейта. В последние три года, начиная с конца 2027-го они стали полностью автоматизированы. Уколы ставил автомат, без человека. Это как раньше в городах стояли баки с питьевой водой, и поначалу людей обслуживала женщина преклонного возраста. А потом женщину убрали - ты сам нажимал кнопки и наливал воду в пятилитруху.
Я получил новый компонент и побежал в офис. Мой начальник уже отправил мне уведомление, чтоб зашёл. Я не волновался – Владимир был хорошим человеком. До 2026 года он был руководителем компании средних размеров. Но в те годы частный бизнес был практически полностью уничтожен. Сначала, тотальными ограничениями деятельности во время шестой волны Коффинга. Было очень иронично, что форма вируса, вызывающая болезнь, была похожа на ядовитого покемона под номером 109 в покедексе. Сам недуг также сопровождался усиленным кашлем у некоторых больных. Крутая вышла PR-компания у Нинтендо. Но это только я так его называю – уже почти десять лет запрещено шутить над болезнью.
Вернёмся к истории начальника. Следующей причиной его неудач послужил мораторий предпринимательской деятельности как потенциально вредной. Она стимулировала людей нарушать карантины и просто вела к социальной несправедливости. Началось все в США, но почти весь мир быстро подхватил эту тенденцию. Для России, в свою очередь, этот путь был классическим и традиционным. Владимир «пал» одним из первых, после чего устроился по распределению в наш государственный кластер. Богатый опыт позволил ему прорваться на должность руководителя отдела. Я зашёл в его кабинет.
- Илюша, привет. – сказал он. – Здравствуйте, Владимир Александрович. – Я ответил.
– Так, Илья, я не буду тебе читать нравоучения – мы взрослые люди. Но ты же сам собирался в отпуск на Дальний Восток на следующей неделе?
– Да, очень хочу! Больше все равно нельзя никуда.
– Кому-то можно. Но тебе уже перекрыт путь в страны экосистемы, к которой принадлежит наша Отчизна. В страны других объединений тем более. Не то, что в Италию – даже в Монголию ты не сможешь купить билет. А такими темпами тебе ограничат доступ даже между регионами России.
– А ведь он прав, – подумал я. – Как же исправить это быстро – не очень-то хочется развернуться на пункте контроля в аэропорту. Я деликатно пробросил:
– Владимир Александрович, нужна Ваша помощь! Как можно быстро улучшить мой рейтинг?
– Без смс и регистрации, ага. Во-первых, не говорить «рейтинг», хватит конспирологии. Это называется «уровень доверия общества». Давай вместе подумаем. Я могу дать тебе положительный отзыв, плюсик к рей… кх… то есть, к доверию. Но он не такой значительный, и я не могу это сделать без оснований. Тебе придется задерживаться на работе до конца недели на два – три часа. Также, сократи время отпуска на день – это повысит вероятность одобрения.
– В таком режиме придется существовать примерно два месяца. Я не успею. Нужно что-то ещё.
– Идея есть, но тебе не понравится. На вчерашней плановой диагностике у одного канадца нашли подозрительный новый вирус. В рассылке меня проинформировали, что ведётся набор добровольцев на испытание эффективности нового стимулятора против этой болезни.
– А безопасности?
– Они все безопасны по умолчанию, это не обсуждается! – Я видел, что Владимир через силу произносит этот шаблон, но иначе он не мог. Боится за свой рейтинг. Трое детей – нужно кормить. При текущем распределении пищевых ресурсов важно не болтать лишнего. Дабы не попасть под ответственность за распространение ложных сведений. Он продолжил: – Слушай, пойдешь добровольцем, и точно сможешь поехать. Может, даже в следующий раз выпустят куда-то ещё.
– Понятно, отряду 731 нужен свежий ресурс на эксперименты. Старый вирус эволюционировал из Коффинга в Визинга?
– Очень смешно. Я не понимаю, о чем ты говоришь. Это не эксперимент, эффективность и безопасность препаратов подобного рода уже давно доказана. Научное сообщество уже согласовало мнение по этой теме, десять лет назад. Хочешь поехать – иди добровольцем и помогай обществу.
– Хорошо.
2.
На следующий день рано утром я отправился в центр плановой диагностики по месту жительства. Система на входе автоматически определила, что я пришел по квоте на участие в испытании нового препарата. Уже вторая инъекция в течение последних двух дней. Хоть везде и говорят, что это безопасно, но я им не верю. Никому. Но приходится жить здесь и сейчас, соглашаясь с этими правилами.
После укола я расслабился, потому что ничего не ощутил. Но через полчаса пошли изменения, когда я шел на работу пешком. Я почувствовал резкое замедление окружающей реальности. Вязкость воздуха резко повысилась, словно я был в стакане с киселем. Или внутри шарика тапиоки. Я попытался намочить лицо питьевой водой из многоразовой полулитровой бутылки. Но при соприкосновении жидкости с кожей я ощутил, будто тру лицо кипятком. Ощущения были необычные и жуткие. Длилось это минут десять, после чего нормальное восприятие постепенно вернулось.
На обеденном перерыве увиделся с Машей. Девушка лет двадцати пяти из соседнего отдела. Она имела противоположное мнение насчёт всего происходящего. Но общаться с ней было интересно – ее речь была как зеркало, отражающее правильную картину мира. Раньше говорили «линию партии», вроде бы.
– Привет! – Сказала она. – Выглядишь немного болезненно, что с тобой?
– Привет. Ещё не отпустило после новой прививки. Участвовал добровольцем в…
– В новой программе испытания лекарств? Потрясающе, ты молодец. Я тоже буду участвовать на следующей неделе, стану доброволькой, – дальше я не уловил смысл речи. Мне представилась женщина из маленькой поволжской деревни в сарафане, украшенном узорами из красных ягод. Деревню ту звали Добрые Волы, а его жительницу – доброволькой. Тут я отвлекся от мыслей после ее слов:
– Эй, ты слушаешь? Видимо, тебя штормит. Говорю, что ты делаешь сноу.
– Какой еще сноу?
– Да уж. Сноу – что-то очень доброе и хорошее. От английского «снег». Все так говорят.
– Причем тут снег?
– Забей, просто чаще общайся с молодежью. И скажи, как тебе мои новые съёмные волосы?
Не успеваю я за всем этим новоязом, смесь бессмысленных заимствований из английского и неосоветского канцелярита. Насчет волос: на ней был очередной парик. В этот раз он был белый, но при определенных углах обзора он переливался радужными цветами. Как водяной знак на купюрах. Я не понимал, зачем ей это. Насколько мне известно, от облысения она не страдала. Я спросил:
– Зачем тебе парик?
– Не парик, а съёмные волосы. Они меняют мой образ. Плюс, избавляют меня от мужской объективации.
Видимо, в растворе, который я получил с утра, была веселящая примесь. Мне снова начали мерещиться образы. Как какой-то мужик в клетчатой рубашке проводит фотосессию для своей музы. При этом, объектив его фотоаппарата какой-то неоправданно большой. Вечером они смотрят фотографии, а он говорит, подражая французам: «Даа, объективааацья удалась». В этот раз я сам развеял туман в сознании вопросом:
– Ты иудейка? В некоторых общинах у них принято закрывать волосы париком. Но после замужества.
– Опять провоцируешь? Избавься уже от олдового мышления. Если женщина хочет полностью скрыть свое тело, то она это делает только для себя и без повода.
До конца обеда она рассказывала, что как раз любые ограничения, особенно самоограничения и есть ключ к свободе и процветанию человечества. Я пытался ее понять, чтобы быть на одной волне с окружающими. Она более тонко чувствует все тенденции нынешнего общества. И ее речи, как я думал, служат паролем к тому, чтобы не стать изгоем. Нужно притворяться и повторять подобные паттерны. Слиться с толпой. Ведь более-менее честным я мог быть только с начальником, потому что он, как и я, не смог перестроиться, а только делал вид.
Но ее мнение насчёт свободы женщин я так и не понял. Раньше я думал, что женщине, равно как и мужчине, единственным благом может быть свобода выбора. Как одеваться, что делать и прочее. Но, после слов Маши, мне стало казаться, что единственное благо для женщины – скрыть свое женское начало от мужчин. Я совсем запутался и решил перестать думать о радикальном феминизме.
3.
Остаток рабочей недели пронесся быстро и безболезненно. Последний укол не давал о себе знать. Практически. Только иногда усиливалась жажда перед сном, а ночью пару раз просыпался от судорог квадрицепсов. Это пустяки. Вот помню: лет пять назад после очередной плановой инъекции у меня наступил паралич руки. К счастью, он продлился всего неделю – не буду отвлекаться на подробности лечения. Скажу лишь, что с тех пор подвижность вернулась, но болевые ощущения притупились. Такой случай был не у меня одного. Напротив, явление было массовым. Но как писали в социальных сетях, это вынужденное нежелательное явление, потому что от новой инфекции можно было получить полный паралич конечностей на всю жизнь. Более того, в острых случаях, мог наступить паралич дыхательной системы в качестве бонуса.
Поначалу я не верил и даже находил факты, что паралич наступал после попадания в больницы. То есть, как их теперь заставляют называть, в центры плановой диагностики и лечения. Информацию о источниках паралича я прочитал в паре закрытых чатов. Эти крамольные мысли пришлось выбросить из головы сразу после того, как двух докторов медицинских наук отключили от возможности перемещения за пределы города, а также урезали распределяемую на них долю продуктов. Как я об этом узнал? А очень просто: информацию о них предали максимальной огласке в нескольких веб-источниках. Не помню точного названия, что-то вроде анти-фейк и анти-кумовство (ой, простите, анти-нетворкинг). Боролись таким образом за благополучное будущее страны. Разоблачение «врачей-убийц» вызвало огромный восторг среди яйцеголовой молодежи, считающей себя прогрессивной и мыслящей свободно: было много лайков и комментариев. Пылкие товарищи писали, что врачей стоило бы отправить в главный штаб службы безопасности и подвергнуть их пыткам. Но властные мужи, отличавшиеся повышенным консерватизмом, прислушались к мнению передовой части общества, и наказали этих двух бедолаг. Однако, недостаточно: всего лишь маргинализировали их социально и «посадили на диету». Это был короткий рассказ о том, как я разуверился в секретности секретных чатов. И ощутил колоссальное единение общества по некоторым вопросам, что и заставило меня, хоть и не блестяще, сливаться с толпой.
4.
В последний рабочий день, в субботу вечером, я зашел в кабинет начальника.
- Здравствуй, Илья, располагайся. Ириску?
- Здравствуйте! Нет, спасибо
- Ты молодец: сделал всё по красоте! Я гляжу, твой уровень доверия вырос. И ты можешь перемещаться по стране сто пудово! Более того, ты и мне рейтинг слегка поднял. Такими темпами мне, возможно, даже позволят свою мелкую доходную контору при нашем госкластере! Спасибо тебе!
- Неправильно говорить рейтинг же. Ой, простите! Класс, значит я смогу полететь в отпуск. До встречи через неделю. Я бы привез Вам подарок, Владимир Александрович, но боюсь, это может быть воспринято, как коррупция и нетворкинг. Все-таки, антикоррупционное лобби пока что очень сильно в нашем обществе.
- Ой, нет, конечно, лучше не стоит. Ничего не вези. Просто поделишься хорошими впечатлениями и покажешь фотки. Давай, до скорого. Спасибо!
В понедельник утром у меня внутри ощущалось лёгкое волнение. Как будто из сердца исходили волны тревоги и распределялись по всему корпусу. Я понимал, что терминал все равно может не пропустить меня на посадку до конечной точки. Бывают сбои. Но вот уже я стою на стойке регистрации. Аппарат распечатывает мой билет до Красноярска. Прямые перелеты до моей конечной точки - Хабаровска уже давно не летают. Как и до других точек Дальнего Востока – исходя из соображений «защиты здоровья». Я беру первый посадочный и стою в предвкушении. И вот: автомат извергает из себя второй посадочный: Красноярск – Хабаровск. Я выдохнул и подумал: как же хорошо, что я, несмотря на свой непокладистый характер, хоть и с косяками и непонятками, все равно вписываюсь в изменившийся мир.