– Свидетелей полно, нас там было шесть человек, все подтвердят! И согласие было! Я говорю - есть свидетели! Кроме того, у меня весь процесс на диктофон записан. Ещё неизвестно, чей это ребенок у вашей шалавы!
– Не опускайся до оскорблений. Процесс, говоришь? Да… Дочь моя не собирается подавать заявление. Но и аборт делать не станет. Это решено. У неё отрицательный резус-фактор.
– Да ну? А теперь слушайте, доктор. Вы интеллигенты, значит? Правильные такие? Ну-ну, - и зашептал, грозясь, распаляясь. - Надумает экспертизу делать или просто в суд идти - закопаю. И её саму, и её отродье.
⠀
– О как! Нам боятся нечего. Квартиру мою покиньте, юноша.
⠀
Потом мама пила корвалол, а Катя месяца два лежала на диване. Смотрела в потолок. Её тошнило - не от токсикоза, нет. От отвращения. Расшевелила Ольга, подруга. Принесла моток ниток и крючок.
⠀
– Ты в приметы веришь? Нет? Давай тогда вязать учиться. Ну смотри, смотри - какие пинетки!
⠀
Академ. Роддом. Мама, светящаяся, с огромным букетом, и Ольга - со связкой шаров. Маруська в конвертике. Ну и что, что коляска с Авито, а кроватку отдала соседка. Да, безумно дороги памперсы. Но главное - она кормила сама, без проблем. Любовалась ресницами, бархатной кожицей, прозрачными ноготками.
⠀
Мама стала принимать в частной клинике. Справлялись. Маруська росла, смешная, курносая, уже училась ходить, падала, хохотала. И Катя совсем оттаяла, успевала и гулять с коляской, и потихоньку заново учить химию с биологией.
⠀
А потом - все рухнуло. Один звонок разрушил их жизнь, казалось бы, уже налаженную, наполненную тихой радостью.
– Екатерина?... Вашей маме стало плохо в клинике. Да. Приезжайте на опознание.
⠀
Соседка помогла с похоронами. Отца так и не нашли. Приезжала мамина двоюродная сестра, из Ярославля, развела руками - "у самой четверо", сунула деньги, уехала. Соседка сидела с Маруськой, помогала с поминками. Пропало молоко. Ольга собрала для них денег в колледже. Много - почти двадцать тысяч, но Катя понимала - надолго их не хватит.
Соседка вздыхала:
– Квартира хорошая у вас, Катюш. Надо продавать. Возьмешь однушку. На разницу жить, пока учишься.
⠀
– Тетя Таня, я читала. Если сразу продавать - налог большой… И всё равно раньше чем через полгода не продашь, да и мне восемнадцати нет. А сейчас-то как? Пособие - три тысячи. Квартплата - пять.
⠀
– В ЖЭКе надо просить рассрочку на квартплату. И дадим объявление. Сдай одну комнату, Кать. Мол, девушке-студентке….
⠀
Девушка оказалась совсем не студенткой, но выбора не было: кто пойдет на квартиру к малолетке с ребенком? Месяца полтора было тихо, квартирантке звонили, она приходила и уходила, днём часто закрывалась и спала. Ела мало, стирала много. А потом к ней стали приезжать гости. Включали музыку, выпивали, смеялись. Катя понимала, что происходит там, за закрытой дверью, было противно, до тошноты. Но где он, выбор? И она обнимала Маруську и старалась уснуть, не слушая смеха и стонов.
⠀
А однажды она проснулась от удушья и шарящих по телу рук.
⠀
– Молчи, молчи, хозяюшка… Ишь какая худющая. Но ничего, меня такие, как тростинки, ещё больше заводят…
⠀
Она вцепилась ногтями в эти руки, закричала, забилась птицей, скинула на пол полупьяного, звереющего мужика.
Успела выскочить на лестницу, как была, босая, в сорочке, с испуганной дочерью на руках, стала колотить по дверям. А он - за ней. Размахнулся, ударил по голове. Упала на пол, закрывая собой Маруську.
⠀
"Я знаю - я сама виновата. Во всем, что случилось. Если бы не я, была бы жива мама. Но я не гуляла и не пила. Соседку не виню, если б полиция не приехала, он бы убил нас. И соцзащиту не виню. Но я верну Марусю. Она в садик пойдет, а я - нянечкой."
⠀
Анна глотала эти кусочки жизни, подаренные ей, незнакомой взрослой женщине. И всегдашняя жалость к самой себе - привычная, но занавешенная гордостью, тонула в обиде - за худенькую школьницу, за бельчонка с каштановыми хвостами. Тебе сорок два, Аня. У тебя - косметический салон. Тоже - дитя. Вынянченное. А Димка - радость. Отложенная, выверенная. Для себя? Пусть так. Но получается - надо жить не только для себя.
⠀
Что ж тебя так колет, Аня? Сама знаешь что. Эта девчонка, в замызганной толстовке, она - любила. Рано и горько - но любила.
А ты? Всю жизнь карабкалась по головам, чтобы выйти в люди. Ходила в рестораны, смотрела, выбирала. Разглядывала мужей своих же клиенток, что попивали кофеек в ожидании. Сравнивала. Заботилась о генетике. Можно ли так?.. Родить от женатого, без любви? А можно ли спать с шестнадцатилетней девчонкой, не думая, что исковеркаешь ей жизнь? Или думая? Сколько вопросов... ⠀ Но утром она уже знала, что делать. Настрочила Кате очень короткий ответ:
"Напиши мне ФИО, даты рождения - свою и дочери, адрес". ⠀ Составила список, кому позвонить. Связалась с мед.училищем, выяснила правила восстановления. ⠀ Приплясывая, танцевала с сыном в холле, пока кварцевалась палата.
⠀ – Будет тебе сестренка, Димыч! А из Катерины мы такого массажиста сделаем! Очереди будут на полгода вперед! Ты видел, какие у неё руки? Это ж песня! А летом в деревню, к бабушке, поедете... ⠀ Димка визжал, взлетая вверх...
⠀ Но Вайбер молчал. Набрала сама - абонент недоступен. После обхода схватила Димку, побежала в неврологическое. ⠀
– Маруся у вас в какой палате? Мне бы с её…ммм...няней поговорить. ⠀
– Вы уже знаете? ⠀
– Что именно?
⠀ Медсестра вышла из-за стойки, отвела её в сторону. ⠀
– Мать Марусина под машину попала сегодня. С похмелья небось. Или обкуренная. Она же не приходила, ей не велели девчонку травмировать. А сегодня, видать, собралась. У неё пакет был - яблоки там, игрушки, и номер отделения, фамилия. Вот нам и позвонили… Она от ларька отходила, а тут - джип… Господи, женщина, ребенка-то уроните! Да жива она, жива! Что ей, кукушке, сделается...
⠀ *** ⠀
Кукушка? Кукушка…
Тебя и не видел почти никто. Тебя, серенькую, каждый клянет на чем свет стоит. Тебя, невзрачную, презирают. А ты даже петь не умеешь. А вот он, твой яркий друг-любовник - всё лето призывно и звонко кукует в ветвях.
Как назвать его? Того - довольного жизнью, который не строит гнезд, не ищет пропитания птенцам своим? Который не умеет летать вместе, крылом к крылу? ⠀ Даже имени ему нет…