Как-то я учила своих учеников, как быть противниками эксплуатации детского труда. Сначала я рассказала об этом:
— У нас в школе есть трудовая бригада, мы должны подключить к ней учеников старших классов. Ребята после уроков должны убирать территорию перед зданием школы.
— А что будут делать те, кто не стал в бригаду?
— Они будут платить взносы за уборку территории.
Так я объясняла им, как будет устроен такой тотальный передел бедности и бедности подростковой: бедняки отдадут бедным, богатые отдадут богатым. И всё это не в убыток честному труду и не в ущерб здоровью и будущему детей.
Но потом добавила:
— Но ведь вы сами понимаете, что такое бедность и бедность подростковая. Когда ребёнок работает вместе со старшими, он старается, чтобы о нём думали хорошо. И когда он делает большую уборку, то спрашивает у взрослых: "А кто вы такие, чтобы считать, что я не справился с работой?"
— Что вы имеете в виду?
Здесь мы подошли к главной истине, которую я пыталась донести до учеников. Она заключена в том, что многие из них ещё просто не смогли понять, что богатство делает их еще беднее. А бедность, наоборот, делает их богаче.
На перемене по дороге домой я представила себе бедную девушку, работающую в бригаде для богатых. Она в отчаянии наблюдает, как богатенькие мальчики и девочки приводят в порядок двор школы, а потом, разозлившись на неё, толкают, смеются и даже норовят ударить. Девочка такая бедная и такая одинокая, что ей просто хочется плакать.
А теперь представьте другую бедную и одинокую девушку, такую же одинокую, но работающую с тем же классом, классом более богатых и сильных духом ребят. И пусть этот класс и эта компания думает и про себя, и про её бедную, но всё-таки очень сильную духом, коллегу: "Да как они смеют так обращаться с нами? Мы же люди, а они богатые, они могут нам сделать всё что угодно".
