Ровно через полвека после знаменитого диалога Эйнштейна с индийским философом Тагором,
Выдающийся физик Дэвид Бом и индийский духовный лидер Джидду Кришнамурти сели для диалога о некоторых из самых существенных человеческих вопросов: времени, превосходстве, сострадании, смерти, природе реальности и смысле существования.
С годами у Бома возрастала потребность объединить философскую и физическую картины мира. В 1959 году его жена Сарэл порекомендовала ему книгу индийского философа и духовного учителя Джидду Кришнамурти. Бом был поражен многочисленными параллелями между своими собственными взглядами на квантовую механику и философскими идеями Кришнамурти. Он почувствовал потребность лично познакомиться с автором этой книги. Между Бомом и Кришнамурти установились очень теплые, дружеские отношения, продлившиеся более 25 лет. Результатом их многочисленных бесед стали такие книги как «Wholeness and the Implicate Order» (1980), «The Ending of Time» (1985), «Science, Order and Creativity» (1987). Википедия
Они были одновременно парой из разных миров и идеальными коллегами
После получения докторской степени изучая физику в Беркли под руководством Роберта Оппенгеймера, Бом продолжал преподавать в Принстоне, где он тесно сотрудничал с Эйнштейном; он провел большую часть своей карьеры, борясь с природой реальности, и его неортодоксальные идеи произвели революцию в квантовой теории.
Джидду Кришнамурти родился в ортодоксальной брахманской семье. По индийской традиции он получил имя в честь бога Кришны.
В 1903 году семья Кришнамурти обосновалась в городке Кадаппа (англ. Cudappah), где маленький Джидду подхватил малярию, заболевание, припадки которого будут преследовать Кришнамурти в течение многих лет. Он был впечатлительным и болезненным ребёнком, рассеянным и задумчивым, отчего часто его воспринимали за умственно отсталого и регулярно били как в школе, так и дома.
Нарианья, отец Кришнамурти, вышел на пенсию в конце 1907 года, в возрасте 52 лет, и, будучи ограниченным в средствах, написал Анни Безант, в то время президенту Теософского общества, в поисках работы в штаб-квартире Общества в Адьяре. Он, наряду с тем, что был верным ортодоксальным брамином, состоял в Теософском обществе начиная с 1882 года. Его кандидатура была одобрена, и семья переехала в Адьяр в январе 1909 года. Сначала Нарианью и его сыновей разместили в маленьком коттедже без должных санитарных условий, в непосредственной близости от территории Общества. Дети недоедали и заразились вшами.
Спустя несколько месяцев после переезда семьи Джидду в Адьяр, приблизительно в конце апреля или начале мая 1909 года, маленького Кришнамурти случайно во время прогулки заметил высокопоставленный теософ, обладавший, даром ясновидения, Чарльз Уэбстер Ледбитер. Мальчик же, по словам очевидцев, был заурядным, невыразительным и неопрятным, но Ледбитер был поражён «самой замечательной из виденных им аурой, аурой без малейшей частицы эгоизма»и остался «непоколебим» в своей вере, что Кришна станет «духовным учителем и великим оратором». Википедия
В возрасте 13 лет Теософское общество провозгласило Кришнамурти проводником «Мирового Учителя» - высокодуховного существа;
Джидду твердо отказался от этой роли в 34 года и стал одним из самых влиятельных восточных мыслителей ХХ века, практикуя и обучая восточной медитации как образу жизни европейцев.
К тому времени, когда они встретились, Кришнамурти было 85 лет, а Бому - 63. Их диалоги, позже опубликованные отдельным изданием «Конец времени: место встречи философии и физики», являются ярким примером глубокого синректизма духовных истин и абстрактных интеллектуальных суждений.
В одной из самых стимулирующих к размышлению частей диалога они исследуют возможность свободы и диктат эго - центральный элемент восточной философии. также они рассматривают вопрос об интеллекте, превосходящем мысль:
Привожу отрывок их беседы:
"ДK: Мысль - это движение между частным и общим, и мысль также рождается из образа накопленного опыта. Все это внутреннее состояние. Это глубоко укоренилось во мне. Мой опыт говорит мне, что это необходимо мне. Но как мне осознать, что это несовершенный опыт? Как я, имеющий привычку накапливать знание в течение тысячелетий, обобщенное и частные представления, не только распознаю эту привычку, но когда я распознаю эту привычку, как это движение к постоянному освоению опыта возможно остановить? Это настоящий вопрос.
Какую роль во всем этом играет интеллект?
ДБ: Чтобы это увидеть, нужен разум.
ДK: Это интеллект? Это так называемый обычный интеллект или какой-то другой разум, что-то совсем другое?
Когда Кришнамурти указывает, что этот интеллект является чем-то совершенно отличным от того, что мы называем обычным интеллектом, Бом предлагает замечательную фразу «умение мыслить самостоятельно».
ДK: Связан ли этот интеллект с любовью?
ДБ: Я бы сказал, что они идут вместе.
[…]
ДK: Я спрашиваю, связан ли этот интеллект с любовью, связан с ней или является ее частью. Нельзя накапливать любовь.
ДБ: Нет, люди могут попробовать. Люди действительно стараются гарантировать любовь.
ДK: Это звучит глупо! Все это романтическая чепуха, киношная чушь. Вы не можете накапливать любовь. Что ломает Стену?
Стена - символ ограниченного человеческого разума - барьер, воздвигнутый нашим умом, между тем, что мы воспринимаем как истину, и большей Истиной Реальности. Кришнамурти размышляет, почему для разрушения этой стены необходима любовь, но не только мысль:
ДK: Я не знаю, что это за любовь. Я знаю все о физическом. Я понимаю, что удовольствие, желание, накопление, воспоминание, образы - это не любовь. Все это я понял давно. Но я дошел до того, что эта стена настолько огромна, что я даже не могу ее перепрыгнуть. Итак, я сейчас ловлю рыбу, чтобы увидеть, есть ли другое движение, не созданное руками человека. И это движение может быть любовью. Мне жаль использовать это слово, потому что оно было так искажено и неправильно использовано, но пока мы будем использовать его.
Так является ли эта любовь с ее разумом фактором, который сломает, разрушит эту стену? Не «я люблю тебя» или «ты любишь меня». Это не личное или особенное. Это не общее или частное. Это что-то запредельное. Я думаю, когда человек любит с этим разумом, он охватывает все; это не частное или общее.
[…]
ДБ: Сама стена - продукт процесса, который является иллюзией.
ДK: Совершенно верно. Я понимаю, что стена - это движение. Итак, когда это движение заканчивается, появляется иной разум, иная любовь. В этом весь смысл.
ДK: Что заставляет разум всегда следовать определенному шаблону? Он всегда в поиске? Если он отпускает один паттерн, он подхватывает другой; он продолжает так функционировать все время. Можно дать объяснения, почему это происходит - для защиты, для безопасности, от расслабленности, равнодушия, некоторой черствости и т. д.
На самом деле очень важно выяснить, почему наш разум всегда работает в определенном направлении.
Мы сказали, что человек, пройдя через труды, исследования и прозрение, попадает в область глухой стены. И эта глухая стена может исчезнуть или разрушиться только при наличии любви и божественного разума. Но прежде чем мы углубимся в это, я хотел бы спросить, почему люди, какими бы умными, образованными, какими бы религиозными ни были, всегда попадают в эту колею.
ДБ: Что ж, я думаю, что бороздка заложена в самой природе накопленных знаний.
[…]
Мне кажется, что бороздка, или накопленное знание, имеет значение. Если мы говорим, что у нас есть знания о каком-то объекте, например о микрофоне, это имеет ограниченное значение. Но знание о нации, к которой вы принадлежите, кажется, имеет огромное значение ... Поскольку это знание, кажется, имеет огромную ценность по сравнению со всеми другими ценностями, оно заставляет разум придерживаться этого. Кажется, это самая важная вещь на свете. Знание ошеломляет мозг.
ДK: Ну да ладно. Но мозг, кажется, не выходит из себя.
ДБ: Он уже настолько ошеломлен, что не может видеть, что делает.
Бом утверждает, что мы просто не можем избавиться от парализующего накопления знаний - это неотъемлемая часть наших механизмов выживания:
ДБ: Знание обманывает разум, так что человек обычно не осознает, что оно разрушительно. Как только этот процесс запускается, ум не находится в том состоянии, в котором он может смотреть на него, потому что он избегает вопроса. Существует потрясающий защитный механизм, позволяющий избежать рассмотрения всей проблемы ... Потому что кажется, что на кону может быть что-то чрезвычайно ценное ...
В основе всего этого лежит стойкая иллюзия нашего Я :
ДБ: Это знание создает «меня», и «я» переживается как сущность, которая кажется не знанием, а неким реальным существом.
ДK: Вы говорите, что это «существо» отличается от знания?
ДБ: Похоже; это симулирует разницу.
ДK: Но так ли это?
ДБ: Нет, но иллюзия обладает огромной силой.
[…]
ДБ: Вопрос в том, как нам пройти через это, чтобы сломать бороздку, потому что это создает имитацию или претензию на состояние бытия?
Спасибо за внимание!