Первое лекарство от малярии – хинин – получали из коры хинного дерева, растущего в Южной Америке. А как оно попало в Европу и Африку?
В Европу кору хинного дерева привезли миссионеры-иезуиты. Они узнали от индейцев кечуа о её тонизирующем свойстве – она помогала избавиться от дрожи на морозе.
Впервые лечить малярию хинином начали в Риме. Вечный город тогда стоял на болотах и страдал от роев насекомых. В 1631 году кору решили применить, чтобы избавиться от лихорадочной дрожи. С тонизирующим свойством хинина это никак не было связано, но средство убивало возбудителей болезни и потому больные исцелялись. Так хинин на долгие годы стал единственным лекарством от малярии, а «кора иезуитов» – одним из наиболее ценных товаров, отправляемых из Перу в Европу.
Именно хинин позволил европейцам колонизировать Африку. Поставки коры росли, и чтобы оставаться монополистами, власти Перу и соседних стран в начале XIX века запретили вывозить семена и саженцы хинного дерева. Однако голландцы контрабандой вывезли семена и начали выращивать хинные деревья на индонезийских плантациях.
Вскоре они стали основными поставщиками растения, а в 1913 году создали картель производителей хинного дерева «Кина бюро». Уже к 1930 году голландские плантации на Яве производили 97% продаваемого хинина, так что на рынке был новый монополист. С картелью даже судились власти США, правда, безуспешно.
Сейчас для лечения малярии используют не сам хинин, а его более безопасные производные. Их разработкой активно занялись в году Второй мировой войны. Наибольший вклад в это внес немецкий химик Ханс Андерсаг, работавший в компании «Байер». Он первым синтезировал хлорохин – аналог хинина, но с меньшими побочными эффектами. Однако в его время препарат ошибочно посчитали слишком токсичным, и использовали другое производное хинина, также синтезированное Андерсагом, – сонтохин.
Во время военных действий в Тунисе препарат попал в руки американских военных, а те отправили его на анализ в США. Полученное вещество возобновило интерес к безопасным производным хинина, и хлорохин был переоткрыт.
Ольга Тебенкова для "Волжского химика"