Ещё не было и восьми часов, когда Игорь вышел из своей парадной. Утренний холод бодрил, словно подталкивал спину. По улице шла к

Ещё не было и восьми часов, когда Игорь вышел из своей парадной. Утренний холод бодрил, словно подталкивал спину. По улице шла красная машина-пылесос и слизывала с асфальта огрызки яблок, бумажки от конфет, окурки. У дома, где живет Лера, человек с сумкой за спиной приклеивал к щиту газету.

Игорь свернул в ворота и начал подниматься по лестнице, но не задержался у двери, за которой жили Фроловы. Он взбежал на четвертый этаж и остановился перед маленькой одностворчатой дверкой — она вела на чердак.

На чердаке было тихо, пыльно и сумрачно. Только солнечный луч, проникший через полукруглое оконце в крыше, освещал натянутые между стропилами веревки и большой деревянный ларь в углу. Окошко было раскрыто. Игорь пролез в него и увидел мальчишку лет десяти; тот сидел на крыше возле печной трубы, обхватив руками коленки.

— Эй, пацан, ты чего здесь делаешь? — Чего, чего? Не видишь, смотрю. — На что смотришь?
— На что, на что? На город.

— А чего на него смотреть? — удивился Игорь.
— А интересно. Вот погляди-ка сам.
Игорь поглядел. Ничего интересного он не увидел. Насколько хватал

глаз, вокруг торчали разные трубы и крыши, крыши, крыши. Высоковольтная опора на набережной, казалось, стоит совсем рядом, а чуть подальше высится круглая железная труба, — Игорь уже видел её за стеной школьного двора.

— А я тебя знаю, — сказал мальчишка. — Ты в нашей школе учишься, в седьмом «в». А я в четвертый перешел. Давай дружить...

Игорь повнимательнее посмотрел на мальчишку. Похоже, что он встречал его в школьных коридорах.

— Как тебя зовут?
— Клим, — с готовностью ответил мальчишка.
— Чего же ты, Клим, не идешь в школу? Ведь опоздаешь.
— Не опоздаю. У нас уже каникулы. Скоро в лагерь поеду. — Клим

протянул руку. — Давай дружить.