Я верю, что наша жизнь состоит из путей. Невидимых дорог, переплетающихся друг с другом. Верю, что наше будущее туманное и не определено вплоть до момента его наступления. Иногда, случайно или намеренно, ты можешь ступить на тот путь, по которому и не было мысли идти. Он схватит тебя и не позволит свернуть с него. Можно пытаться придумать объяснение почему ты поступил именно так, а не иначе, но логику в своём поступке не найдёшь.
Вот и сейчас я стою на крыше своего дома и не знаю почему решил подняться. «Путь» пригнал, не иначе. Однако встретил я то, что не ожидал увидеть на крыше. Разве что в комедийном фильме. Мужчина в сиреневом махровом халате преспокойно отдыхал, расположившись на шезлонге. Когда я подошёл ближе, то увидел, как он отхлёбывает из большой белой кружки. От неё в воздух поднимался полупрозрачный пар, отгонявший неуютную утреннюю прохладу.
Заметив меня, мужчина в халате на секунду выказал удивление — слегка приподнял брови, не более.
— Доброе утро, — тихо произнёс он. Его голос скрипнул, словно старая дверь.
В ответ я лишь кивнул и начал смотреть в сторону предрассветного солнца, куда, в свою очередь, и был направлен взгляд мужчины в халате.
— А меня Анатолий зовут, — неожиданно он начал тараторить, — друзья меня Толян зовут. Ну, знаешь, такие обычно спрашивают: «Эй, Толян, как жизнь?». Если бы конечно они у меня были.
Анатолий издал нервный смешок. Сказать, что я почувствовал себя неловко — значит ничего не сказать. К тому же, момент лицезрения красоты природы был разрушен для меня в один миг.
— Знаете, наверное мне… — начал было я и медленно сделал шаг в сторону двери.
— Ну да, ну да, подождите, — Анатолий резко подскочил и достал что-то из кармана своего халата. В свою очередь я немного напрягся и уже готов был дать дёру от странного мужика. Однако через секунду я увидел, что он протягивает раскрытую ладонь. В центре лежала дешёвая карамелька. — Угощайтесь!
Он произнёс это так радостно и искренне, что мысли отказаться от подарка не возникло. Я кивнул и вскоре направился вниз по лестнице, полностью погруженный в ворох пустых мыслей, тут же заполонивших мою голову. Словно их привлекла темнота лестничного пролёта.
Сам не зная почему, я поднимался на крышу снова и снова. Мотивации идти туда не было. Даже наоборот, болтливость Анатолия меня отталкивала. Возможно во всём виноваты «пути».
Каждый раз он рассказывал какие-то факты из своей жизни. О том, что развёлся с женой, ушёл с работы и набрал кредитов, заложив всё, что только мог. Анатолий говорил, что это всё ради некой пресловутой «свободы», к которой он стремился.
— Я бы хотел даже уйти в дикие просторы, — с улыбкой произнёс он, — жить, рыбку ловить. Путешествовать. Но мне страшно. Я совсем не умею выживать в дикой природе. А ещё у меня куча болезней. Поэтому такой уровень свободы мне недоступен. Приходится цепляться за то, что имею.
В какой-то момент я поймал себя на мысли, что мне нравится его слушать. Нет, не потому что он хороший рассказчик. Где-то в глубине души я почувствовал, что испытываю превосходство над ним. Его ничтожная, как я её видел, жизнь, подкармливала моё ненасытное эго. От этого осознания мне внезапно стало противно от самого себя.
— Знаешь, а я ведь очень был рад, когда ты пришёл тогда. Ну, в первый раз, — Анатолий замялся, но через секунду продолжил. — Я приходил сюда для уединения, конечно, но иногда очень хочется, чтобы тебя нашли.
В тот момент я окончательно себя возненавидел. Приходить сюда снова перестал, как бы меня не тянул на крышу «путь».
«Довольно заниматься самолюбованием за счёт другого!» — думал в тот момент я.
***
С того момента, как я был на крыше последний раз, прошёл месяц. Последние лучи тепла ушли и сменились непрекращающимся осенним дождём. Тем вечером я шёл с работы, когда увидел отъезжающую от дома карету скорой помощи. «Путь» снова взял верх надо мной.
Ливень барабанил по жестяному шифру крыши, собираясь в лужи, чтобы потом спуститься вниз по водостоку. Пустой шезлонг валялся неподалёку от привычного места. Судя по всему, его перевернул ветер. Под ним лежал едва узнаваемый, потемневший от воды, кусок ткани. Подобрав его, я узнал в нём некогда сиреневый халат Анатолия.
Меня словно парализовало. Считанные минуты я стоял неподвижно, но затем взял шезлонг и, разложив, поставил на место. Накинул халат. Влага быстро пропитала одежду. Мерзкий холод пробирал до костей. Расположившись, я начал разглядывать закрытый тучами горизонт.
— Хороший ты мужик, Толян, — мой голос на мгновение предательски дрогнул, — жалко, что долбаёб.
