Сидели как-то три мужика в избе. Долго сидели, уже ночь глухая нашла на деревню, а у мужиков всё одно - водка да свеча на столе. Горько им сиделось, молчали. Раз только, крякнет кто-нибудь, засопит, да скажет, мол, жалко их.
- Да, жалко Дусю. Как вспомню её лицо: всё в пожаре обгорело, до кости прожгло. Зубы жёлтые такие... - завыл один из мужиков.
- Да, Игнатич, один ужас... У моей все глаза тогда вытекли... какой страх всё-таки эта смерть! - покачал головой пахарь Николай.
Один лишь Микола Забывало сидел в тишине, ничего не говорил. Забывало его, кстати, не просто так прозвали: совсем память у него плохая, забывал он всё постоянно, даже имя своё иногда забывал и какой день сейчас - все ему в деревне дивились.
И тут их тишину прервал стук в дверь.
- Кого принесло? - заревел Игнатич.
- Открывайте, отцы, пастух я, стадо непомерное домой гоню: весь день оберегал его от нападок чужих! - раздался за дверью голос молодецкий.
- Чего надо?
- Воды испить пустите, отцы? Не забуду тогда я вас!
- Нету у нас воды. Ступай с богом! - крикнул в ответ Николай.
Тут же голос затих и исчез: не было слышно шагов пастуха.
Поворчал Николай, мол, ходят тут ночью всякие, воду нашу выпить хотят. Поднял он злые, уж затуманенные прошлым горем глаза на Игнатича - в глазах у того, словно лавина, страх жуткий начал проглядываться.
- Ты чего? - подивился на него Николай.
- Глаз твой, глаз! У тебя глаза нет! Выкололи будто! - запыхался от страха Игнатич.
- Да не может такого быть! - стал он метаться в темноте, ища, где бы на себя взглянуть. Тут увидел он, на Игнатича снова посмотрев, что у того тоже глаз исчез, а из черноты черепной кровь идёт.
- Ба! Да твой-то где? - закричал Николай.
- Как? И у меня нет?! - схватился за голову мужик.
Побежали они к Миколе Забывале, дабы узнать, врут они друг другу, или правда нечисть какая напала?
Тот уж на мягком лежал, думал о своём.
За плечо его мужики потормошили, кричали о чём-то на перебой, и поднеся к лицу Миколы свечку, увидели они как смотрит на них чернота вместо глаз, и кровь по щекам капает.
Крик стоял в ту ночь жуткий, долго потом ту ночь вспоминали, как без глаз остались мужики. Правда, никто им потом не верил, говорили, мол, напились, вот и почудилось.