1988, зима. Северная Осетия, Орджоникидзе
Четыре бандита, вооруженные двуствольным обрезом охотничьего ружья, кинжалом и ножом, заманили школьную экскурсию в угнанный ими автобус и объявили их заложниками. Тридцать один ребенок и учительница оказались в смертельной опасности.
Под сиденьями детей террористы поставили канистры с бензином. Потребовали предоставить самолет, два миллиона долларов, оружие и наркотики. На размышление властям дали 40 минут, в противном случае обещали убить или сжечь всех заложников. Главарь террористов, Павел Якшиянц, пригрозил, что будет выбрасывать по одному трупу ребенка, если заподозрит неладное.
После передачи требований бандиты погнали автобус, плотно зашторенный занавесками, в аэропорт Минеральных Вод. Туда привезли и родителей маленьких заложников. Время шло, у родителей начинали сдавать нервы. Женщины рыдали и выкрикивали имена своих детей. Отцы вытирали слезы.
Савельев стоял возле обезумевших родителей. Отец двух дочерей, он очень хорошо понимал, что они чувствуют. И его трясло от ненависти к бандитам. Позже он сказал жене, что в тот момент хотел одного — разорвать подонков голыми руками.
Переговоры были мучительными и бесполезными. Рисковать жизнью детей никто не хотел. Преступникам предоставили всё, что они хотели, включая самолёт.
«Альфа» была готова к штурму. Но приказ не отдали. Самолёт решено было выпустить. Савельев грыз локти.
Пунктом назначения бандиты выбрали Израиль — страну, с которой у СССР не было дипотношений. Они покинули СССР и приземлились возле Тель-Авива.
Советская сторона к тому времени связалась с Израилем. Израильтяне знали, что такое терроризм. Они согласились выдать бандитов, с единственным условием, что тех не расстреляют. Не потому, что их было кому-то жаль — законы Израиля смертную казнь не предусматривали. Советская сторона с этим согласилась.
Через три месяца состоялся суд.
Савельев присутствовал на последнем заседании, когда зачитывали приговор. Он внимательно разглядывал террористов. Ничего злодейского в них не было. Это были обычные мужики с обычными лицами, люди из толпы.
Началось оглашение приговоров. Первый — лидеру, Павлу Якшиянцу. Анатолий Николаевич знал, что именно он — вдохновитель группы, который до последнего не хотел отпускать перепуганных и измотанных детей. Что он наркоман и преступник, с тремя ходками в прошлом.
— Павел Якшиянц признан виновным и приговаривается к пятнадцати годам лишения свободы, — прочёл судья по бумажке.
Яшкинянц, услышав приговор, вскрикнул и закрыл лицо руками.
Савельев в этот момент смотрел на него очень внимательно — так, как смотрел когда-то на театральных актёров в ключевых сценах. Но это был не театр. Всё происходило на самом деле.
Потом полковник признался жене, что в этот момент ему стало по-настоящему жаль Якшиянца. Как сказал он сам, «сильно, до боли в груди». Он видел неглупого, небесталанного человека, который так скверно распорядился собственной жизнью.
Тогда он ещё не знал, что через два года Якшиянц, отправленный в златоустскую тюрьму, попытается устроить массовый побег. Попытка окажется неудачной, зато к сроку прибавится ещё пятнадцать лет. В 2005 году ему всё-таки скостили срок, и он вышел на свободу — доживать, что осталось.
Сейчас я понимаю Савельева. Я участвовал в разных спецоперациях, и уже потом, размышляя о тех событиях, могу сказать так — никто не рождается террористом. Люди прибегают к террору по самым разным причинам, поскольку запугивание и угрозы могут показаться простым решением всех проблем.
И никогда нельзя знать заранее, кто соблазнится таким решением. Не обязательно это бывший военный или профессиональный уголовник. Это может быть совершенно безобидный на первый взгляд человек.
Например, больной на голову пенсионер.
