Часть 1. (продолжение 5)

— Да ну тебя, Джис, скажешь тоже! — сплюнул он, отмахиваясь от соблазнительной мысли. — Есть закон, ты же знаешь. Мы должны сдать шпиона барону, а он уж решит, как с ним поступить. Хоть утопит, если будет на то его воля. Хоть повесит. Не наше это дело.

Заглушая его слова, по деревне пронёсся шквал ветра. Небо почернело. Над горами разорвалась ослепительная молния. Мощный, оглушающий грохот сотряс землю. Люди застыли на месте, заворожено глядя, как с гор медленно плывут тяжёлые тучи. В загоне дико заржали лошади, заревели коровы. Деревня погрузилась во мрак.

— Прячьтесь! — крикнул староста, потрясая мечом. — Все в дом!

Его голос потонул в очередном раскате грома. Человека подхватили под руки, поволокли. Он не видит куда. Руки заломлены кзади, кости трещат, грозят сломаться. Связанные ноги волочатся безвольно. Стрелы молний на мгновение освещают бегущих людей, тут же гаснут. Разглядеть что-либо невозможно. Следом за вспышкой раздаётся мощный раскат, от которого те, кто несёт пленника, испуганно подскакивают. За спиной громко хлопает дверь. Шум становится глуше. Руки, поддерживающие его, разжимаются. Удар об пол вызывает стон.

«Дом?»

Снаружи стихло. Спрятавшиеся от дождя люди затаили дыхание, замерли в ожидании. Долго ждать не пришлось.

Тишину нарушает сокрушительный удар по крыше, словно огромный камень выпустили из катапульты. Ещё удар. И ещё. Всё чаще удары обрушиваются на крышу. Стены дома дрожат. Темно, никто не решается зажечь свет, но по шëпоту, который раздаётся то тут, то там, человек понял, что здесь находится добрая половина деревни. В одном углу неистово молятся, в другом стенают о конце света.

— Всем известно, что такие грозы из-за гор насылает на нас Тандерер, властитель тьмы, повелитель чёрной магии, когда злится, — раздаётся рядом быстрый нервный шёпот. — Ты пришёл из-за гор, стало быть, из его владений. А стоило нам тебя повязать, так и началась вся эта свистопляска. Страшный дождь… обложной… грозовой. Давно такого не было в наших краях. А значится, Тандерер сильно осерчал. Вот только что ему надобно? Обидел ты его чем, не? Смерти твоей или жизни надобно ему? А? Пришёл он за тобой, али случай всё это? Такой вот интерес у нас, мил человек, — говоривший шептал что-то ещё, но уже так тихо, что слов его было не разобрать.

Молитвы, стенания по углам вмиг смолкли. Люди ждали ответ. От того, что он скажет, зависит его судьба, а скорее всего, и жизнь. Он напрягал память, силился, но так и не мог вспомнить кто он на самом деле.

— Я не обманываю вас, — человек тщательно подбирал слова, стараясь, чтобы его поняли, услышали. — Я помню, как из последних сил брёл по раскалённым пескам. Полумёртвый. Терял разум, мучился жаждой. Знал, что мне нужно дойти до гор, которые виднелись впереди. Для чего это было нужно? Что меня ждало за горами? Я не знал. Может быть, тогда я лишился памяти. Может сам Тандерер отнял её у меня, а сейчас хочет забрать и жизнь, — человек помолчал. — За мной пески, впереди горы. Одежда, небольшой запас еды… всё, что у меня было. Воспоминания… их уже тогда не было, совсем не было. Я хочу вспомнить кто я такой… не могу.

Человек замолчал. Он намеренно не сказал о том, что был вооружён, когда шёл через пустыню, чтобы не давать местным жителям повода усомниться в нём. Ни к чему им это знать, а также то, что он умеет обращаться с оружием. Это бы ещё больше убедило их в том, что он шпион.

Тихий гул, словно лёгкий бриз, пронёсся по дому. Люди делились своими догадками по поводу личности чужака и мыслями о том, как с ним поступить. Гул нарастал, начались споры, готовые перерасти в потасовку.

— Тиха! — староста оборвал нарастающий галдёж. — Полумёртвый, говоришь? Оно по тебе видно, — процедил он. — Был бы не связан, с радостью бы всех нас перерезал. Так? Так! Я сразу заприметил твою выправку, то, как ты держишь себя. Не знаю, кто ты на самом деле, говоришь ли ты правду о своей памяти, но верить я тебе не могу! У нас для того, чтобы верить, власть есть. Пусть она и решает. По мне, ты человек служивый, а потому пока не сдам тебя барону, будешь связан. От греха. А сейчас всем тиха. Спать. Завтра пойдём в город, — староста буркнул под нос ругательство и уснул.