Письмо ученому соседу:
«А вот еще был кейс намедни, просто батхкат какой-то, буллинг. На очередной квест френда я ответил своим лонгридом четко в тренде и в мейнстриме. На русском языке шлю ему сабж, но этот олух давай хайпить. Я ему лайфхак и пруфы, а он мне объявляет холивар. Морда нерусская, отфренжу нах».
В советское время было такое понятие «внутренняя эмиграция». Это когда интеллигент не хаял вслух власть, что грозило нарами и высылкой, но всем своим видом выказывал явное ей неодобрение. Придраться не к чему, но и без внимания оставлять нельзя. Вот и лепили на собраниях: «Да он – внутренний эмигрант!» Ну и следовали всякие ограничения при продвижении по службе и в очереди на бесплатную квартиру...
Сегодня, когда и партсобраний-то и профсоюзных активов больше не бывает на работе и интеллигенция сплошь и рядом работает на дому, этому понятию, кажется, и места не осталось. Но на самом деле оно никуда не делось, только иначе стало проявляться. Вот, например, пишет в соцсети реальный человек, видный кремлевский теоретик: «Непонятным для меня осталась таргет-аудитория этого месседжа».
Зачем он так пишет? Чтобы ясней донести до читателей свою мысль? Нет, большинство тут только споткнется. Чтобы, напротив, скрыть крамолу от надзирающих инстанций, тоже никуда не девшихся? Нет, кто даже не силен в английском, чтобы сходу понять эти кальки, заменяющие русские «цель» и «сообщение», легко найдет значение в поисковиках. Да и в тексте, изобилующим подобными вкраплениями, ровно ничего крамольного.
Тогда зачем – если не для доходчивости и не для конспирации?
Чтобы обособиться. «Мы не такие, как все вокруг!» Внутренняя эмиграция. Человек коверкает родной язык, чтобы показать причастность к интеллигентской секте лингвистических эмигрантов, как бы сующей всему окружающему быдлу и в Кремле, и под Кремлем этот шиш в нос. «Вас это напрягает? А нас, напротив, распрягает!»
Вот очень краткий словарик самых частых англицизмов, употреблять которые считает долгом нынешний эскейпист (от английского escape – побег), то есть беглец в ту «не такую» жизнь:
цель – таргет;
тенденция – дискурс;
шумиха – хайп;
травля – буллинг;
посыл – месседж;
уровень – левел;
роскошь – лакшери;
подбор – кастинг;
розыгрыш – пранк;
сообщение – меседж;
удаленный на расстояние – прокси;
усовершенствование – апгрейд;
спусковой крючок – триггер;
проверяющий – чекер;
рыскать по Интернету – сёрфить...
В советское время был у меня приятель – сын видного общественника, который ездил по миру с «миссией мира и антисионизма», выменивая на наши водку и икру дефицитные тогда дубленки и джинсы... И сынуля все страдал: «В Штатах такой отец купил бы мне свободно белый Мерседес. А здесь и Жигуля вонючего не купит! И мне здесь не надо ничего, хочу, чтобы Союз этот скорей сдох, тогда я эмигрирую в Америку». Из всех предметов в школе он учил один английский, после школы папа отмазал его от армии, и он стал «обратным ювелиром» – с помощью домашнего горна выплавлял золото из старых золотых зубов и битых украшений. Мечта его сбылась, СССР рухнул, и он дал деру в США, где и пропал с моих глаз навсегда...
Вот и мотив сегодняшних эскейпистов, на мой взгляд, в чем-то схож. Совок, как они называют СССР, сдох, но совки, как они называют всех говорящих на традиционном русском, остались – и не думают одаривать их новым, заслуженным их неординарностью белым Мерседесом. И приходится брать в кредит не белый, не новый и часто даже не Мерседес – и отрабатывать за него на каких-нибудь кремлевских или просто денежных старперов в качестве полит-обслуги, спичрайтеров и т.п. Тоска-тощища. Причем бежать физически в те же Штаты уже нет смысла никакого: и там заставят впахивать, еще поди похуже нашего, да на работе погрязней.
А никакой склонности к творчеству, возвышающему над толпой, но требующему огромного труда – в помине нет. И остается тогда для самореализации, без коей «беспонтово» жить, лишь эта лингвистическая эмиграция. Написал «тренд» – и возвысился в своих глазах над прочими быдлосовками: вот я какой оригинал с необщим выражением лица! Написал «дискурс» – и ощутил себя небесным телом в эмпиреях, над Штатами и рашкой сразу. Красота! Пуская не белый Мерседес – но зато белые и глубоко уважаемые друг дружкой люди!
Правда, один острослов прошлого сказал: «Во Франции даже дворники говорят по-французски!» Хорошо, что наши лингвистические понторезы слишком замкнуты в их самообольщении, чтобы помыслить, что в англоязычных странах даже самое зачуханное быдло тоже никогда не скажет «цель» или «случай». А непременно – «таргет» или «кейс» Оно там вообще сплошь шпарит по-английски. То есть в иерархии наших языковых кале́к, этих поборников языковых ка́лек должно занимать самый высший лэвел!
Александр Росляков