В год белой курицы (1624), первой осенней луны 21-го числа, Цокто-тайджи, охотясь в северных горах на своем закованном в броню коне Хумку-Халтыре, поднялся на вершину, посмотрел на восток и, опечалившись сердцем, тоскуя о своей старшей сестре Калготе, со слезами произнес эти слова:
Хотя есть различие в положении бодхисатв и смертных, имеющих просветленное сердце, но в деле милосердия и сострадания их путь един.
Хотя есть различие между законами и порядком тушемилов, министров великих ханов на земле, и судилищем Эрлик-хана в подземном мире, но в суждении о правде и неправде их путь един.
Хотя есть различие между человеком, ищущим себе пропитания, и хищным зверем, бродящим по горам и лесам, но в убийстве и утолении голода их путь един.
Хотя есть различие между человеком, ворующим чужое вблизи и вдали, и волком, бродящим вокруг юрты и высматривающим добычу, но в своем стремлении к пище их путь един.
Хотя велико расстояние между Халхой и Огнотской землей, хотя далека моя сестра Калгота, пр
В год белой курицы (1624), первой осенней луны 21-го числа, Цокто-тайджи, охотясь в северных горах на своем закованном в броню коне Хумку-Халтыре, поднялся на вершину, посмотрел на восток и, опечалившись сердцем, тоскуя о своей старшей сестре Калготе, со слезами произнес эти слова:
Хотя есть различие в положении бодхисатв и смертных, имеющих просветленное сердце, но в деле милосердия и сострадания их путь един.
Хотя есть различие между законами и порядком тушемилов, министров великих ханов на земле, и судилищем Эрлик-хана в подземном мире, но в суждении о правде и неправде их путь един.
Хотя есть различие между человеком, ищущим себе пропитания, и хищным зверем, бродящим по горам и лесам, но в убийстве и утолении голода их путь един.
Хотя есть различие между человеком, ворующим чужое вблизи и вдали, и волком, бродящим вокруг юрты и высматривающим добычу, но в своем стремлении к пище их путь един.
Хотя велико расстояние между Халхой и Огнотской землей, хотя далека моя сестра Калгота, пребывающая на реке Онон, от меня, с уязвленным сердцем кочующего на Орхоне и Толе, но во взаимной тоске и любви наш путь един.
Эту надпись, высеченную на тёмной диабазовой скале в долине Мишик-гун на северо-западе Монголии, увидел и скопировал в 1924 г. знаменитый путешественник Петр Кузьмич Козлов, первооткрыватель мертвого города Хара-Хото в Гоби. Её перевёл ему бурятский филолог Цыбен Жамсарано.
Цогто-тайджи предпринял военную экспедицию в Тибет и погиб в 1636 г. в сражении с войсками вставшего на защиту Далай-ламы ойратского Гуши-хана.
Козлов умер от сердечной недостаточности в Петергофе в 1935 г.
Жамсарано был арестован в Ленинграде двумя годами позже, умер в тюрьме.
@Леонид Юзефович