Первую машинку для нарезки хлеба изобрел в 1912 году американский изобретатель и ювелир Отто Фредерик Роведдер. Роведдер подошел к делу со всей серьезностью и педантичностью, свойственной ювелирам. Чтобы определить оптимальную толщину ломтя, он разместил анкету в крупных газетах. За несколько месяцев Роведдер получил ответ от 30 тысяч американских домохозяек.
Первая нарезанная буханка Kleen Maid Sliced Bread была продана 7 июля 1928 года. Новинка рекламировалась как «величайший шаг вперед в хлебопекарной промышленности с тех пор, как была придумана упаковка для хлеба» и стала пользоваться неслыханным спросом.
В течение нескольких недель продажи хлеба резко пошли вверх. Ни один завтрак, обед и ужин в американской семье теперь не проходил без хлеба! Причин тому несколько: во-первых, хлеб стал тоньше и люди съедали несколько ломтей зараз, во-вторых, хлеб легче извлекался из упаковки, поэтому его ели чаще.
Революция случилась и в сфере продаж намазок. Сливочные, сметанные, творожные, сырные, овощные намазки буквально сметались с прилавков.
В течение пяти лет почти в каждой пекарне страны были установлены машины для нарезки хлеба в производственных цехах, и 80% хлеба, производимого в Америке, отправлялось на нарезку.
Но спустя чуть больше десятилетия, в январе 1943 года министерство сельского хозяйства выдвинуло инициативу запретить нарезанный хлеб.
Идея пришла в голову главе Военного продовольственного управления, министру сельского хозяйства Клоду Викарду. А чего еще ждать от автора девиза «Еда выиграет войну и напишет мир»?
По одной из версий, Викард решил, что если продавать хлеб целыми буханками, то его начнут меньше есть, и это позволит сэкономить ценный ресурс — пшеницу. Сам министр оправдывался в том смысле, что нарезанный хлеб высыхает быстрее, чем целая буханка, а разбазаривать пшеницу на сухари в военные годы нехорошо. Вдобавок для упаковки нарезанного хлеба требуется дорогая вощеная бумага — где ее столько взять?
По другой версии, которой, например, придерживался журнал Times, это должно было сэкономить сотни тонн стали, которая ежегодно расходовалась на резательные станки.
Противники этой теории утверждали, что тогда логичнее было бы запретить производство новых станков, а не нарезного хлеба.
Об этом непростом для Америки времени Times пишет:
«Американские домохозяйки... тщетно искали бабушкины зазубренные ножи для хлеба, вытаскивали сонных мужей из постели, устраивали утренние конференции с брошюрами из пекарни, которые читались как урок игры в гольф: „Держите голову опущенной. Следите за буханкой. И не давите на нее слишком сильно“. Все это заканчивалось непечатными выражениями и уродливыми ломтиками, которые отказывался жарить тостер, часто — отчаянным рывком в угловую пекарню за булочками».
Какова бы ни была причина, запрет был плохо продуман и продлился всего пару месяцев. За это время редакцию New York Times буквально засыпали письмами возмущенных домохозяек. Вот отрывок из самого знаменитого из них.
«Я хочу сообщить вам, насколько важен нарезанный хлеб для поддержания морального духа и мира в семье. Мой муж и четверо детей спешат до, во время и после завтрака. Без нарезного хлеба я должна нарезать куски, по два куска на каждого, — это десять. Вдобавок я должна нарезать по два бутерброда им на ланч. Это уже двадцать ломтей. Прибавьте два ломтя для меня. Итого — двадцать два тоста в день, которые нужно приготовить в спешке! Они выглядят менее аппетитно, чем аккуратные ровные кусочки от пекаря. Неужели в пекарнях нет станков для нарезки?!»
Наконец 8 марта 1943 года Министерство сельского хозяйства признало, что «экономия хлеба не такая большая, как мы ожидали» и что вощеной бумаги в пекарнях хватит, чтобы обернуть весь нарезанный хлеб, выпекаемый за четыре месяца.
Фактически запрет был снят уже через два месяца после вступления в силу. Заголовок к статье о снятии запрета в The New York Times гласил: "Нарезанный хлеб поступил в продажу! Пальцы домохозяек снова в безопасности!