В истории искусств в свете возникновения смешанных форм комического возникает проблема соотношения комического с другими эстетическими категориями. Детально рассмотрим эту проблему.
Характер проявления чувств
В истории европейского искусства и эстетики комическое чаще всего противопоставлялось трагическому, комедия — трагедии. Это противопоставление обусловлено в известной мере тем фактом, что они вызывают у человека противоположные чувства. Чувство, сопутствующее восприятию трагического, носит почти исключительно печальный или мрачный характер. Внешним проявлением этого чувства нередко бывают слезы.
Комическое в свою очередь вызывает, как правило, чувства радостные или веселые.
Внешнее проявление этих чувств — смех и улыбка. Долгое время такая разнообразность эмоций фигурировала в практике и в теории европейского искусства и проявлялась с наибольшей полнотой в эпоху классицизма.
Очевидно, решающее влияние на такое соотношение между комическим и трагическим оказала античная эпоха с ее пониманием комедии и трагедии. Комедия не представляет собой, разумеется, единственный жанр искусства, где мы встречаемся с комическим, но смех в комедии можно рассматривать как доминирующую эстетическую категорию подобно тому, как грусть доминирует в трагедии.
Комедия и трагедия в античности
Античная комедия и трагедия были не только разными жанрами в искусстве, но в каком-то смысле даже противоположными. Этот контраст проявлялся в различном происхождении и общественном положении героев трагедии и комедии, в различии языка, масок, которыми пользовались комики и трагики, и даже в различии проблематики (последнее оказалось, впрочем, самым живучим).
В трагедии изображались великие люди. Чаще всего ими были античные герои, цари или потомки царей. Героями комедии были, как правило, плебеи или рабы. Представители элиты выступали в качестве комических персонажей только в том случае, если автор сознательно стремился их дискредитировать. В трагедии изъяснялись возвышенным, патетическим, далеким от повседневности слогом, в комедиях же, наоборот, пользовались обиходным, дерзким и сочным языком, иногда грубым и вульгарным. То же относилось к жестам, позам и всей манере исполнения в целом. Это противопоставление подчеркивалось также различием трагических и комических масок, которые носили во время представления актеры.
В трагедиях трактовались вопросы жизни, смерти и возрождения, вины и кары, судьбы человека, а также его отношение к богам и к установленному порядку вещей. Характер и масштабы проблем были метафизическими, грандиозными. Даже проступки героев трагедии отличались своеобразным величием и требовали вмешательства богов.
Комедии ограничивались явлениями повседневной жизни и не возносили эти явления на пьедестал величия.
Появление «трагикомедии»
Выдающихся художественных явлений, которые смогли разрушить эту традицию, пришлось ждать долго — они пришли на рубеже XVI—XVII веков. Переворот совершают Сервантес, Лопе де Вега и Шекспир. В их произведениях впервые элементы двух жанров переплелись. Их можно найти даже в «Гамлете», «Короле Лире» и «Ричарде III».
«Троил и Крессида», несомненно, трагикомедия, близкая по характеру гротескным произведениям XX века. Наибольший успех в деле преодоления абсолютных границ между трагическим и комическим выпал на Сервантеса - создателя образа Дон Кихота, одного из лучших трагикомических личностей мировой литературы.
Вторая половина XVII века знаменуется триумфом классицизма, который непреодолимым барьером вновь отделяет трагедии от комедии. В эту эпоху появляются великолепные «чистые» трагедии Корнеля и Расина и не менее «чистые» комедии Мольера. В образе одного лишь Альцеста, главного героя «Мизантропа», можно усмотреть трагикомические черты.
Комедия и трагедия в ХХ веке
В 1929 году американский критик и теоретик Джозеф Вуд Кратч в своей книге «Современный характер» высказал мысль, что современный человек даже с его собственной точки зрения представляет собой существо слишком незначительное, чтобы быть трагическим героем. Именно поэтому, полагает Кратч, со времен Шекспира не пишут больше хороших трагедий. Подобные суждения высказывают и другие теоретики, ссылаясь при этом на иррациональность нашего времени, а также на отсутствие великих и благородных характеров, без которых трагедия немыслима.
Дюрренматт, разделяющий взгляд, что в XX веке создать трагедию классического образца невозможно, не отрицает существования трагических ситуаций, но считает, что трагизм можно передать только в комедии. «Трагедия, — по его мнению, — предполагает ошибку, покаяние, наказание, ответственность», а сейчас “нет виновных, нет ответственных”, виновны в какой-то мере все». Эти высказывания неосновательны.
То, что в XX веке невозможно создать трагедию по античному образцу, никак не свидетельствует еще о том, что создать трагедию невозможно вообще. Это опровергают такие произведения, как «Смерть коммивояжера» Артура Миллера, «Пепел и алмаз» Анджея Вайды, «Иваново детство» Андрея Тарковского, «Антигона» Жана Ануйя и др., которые, несомненно, являются трагедиями.
Утверждение, что в ХХ веке не было истинно великих и благородных характеров, безосновательно. Тема преступления и наказания вовсе не является необходимым элементом всякой трагедии. За судьбы мира наверняка не несут ответственности, скажем, дети, степень ответственности взрослых тоже неодинакова. Впрочем, хоть и неправильно было бы отрицать возможность существования трагедии в XX веке, нельзя отрицать и тот факт, что в прошлом столетии трагикомедия — явление более частое, чем трагедия. XXI век окончательно исчерпал характерные для классицизма попытки отгородить комическое от трагического стеной. Такое обособление было искусственным, не вызывалось требованиями жизни, так как комическое и трагическое не только сосуществуют в реальной действительности, но нераздельно сплетаются друг с другом подобно тому, как малое сочетается с великим, низменное с возвышенным, а прекрасное с безобразным.
Ситуации и герои
Те же события, герои, те же самые черты характера в зависимости от точки зрения на них или от способа их представления кажутся нам в произведениях мировой литературы то комическими, то трагическими.
Не иначе обстоит дело с ревностью. Галантерейщик Бонасье комичен, Альцест трагикомичен, Отелло в полной мере трагический герой.
Аналогичные сюжетные ситуации могут быть завязкой как к трагедии, так и к комедии. Клевета, например, положена в основу сюжетной схемы комедии «Свадьба Фигаро», трагикомедии «Жабуся» Запольской и трагедии «Отелло». Мы также можем сказать о многих исторических и легендарных героях, представленных то в комическом, то в трагическом свете при сохранении одной и той же сюжетной схемы. Здесь можно упомянуть доктора Фауста, главного героя многих трагедий, неоднократно выступавшего как комическая фигура в народном немецком театре XVII века, в незавершенной комедии Поля Валери «Мой Фауст» или в фильме Клера («Красота дьявола»). Так же обстоит дело и с образом Дон Кихота. Конфронтация и слияние комического с трагическим проявляется в разных формах и выполняет различные функции в разных видах искусства, даже в разных произведениях внутри одного и того же вида.
В зависимости от характера произведения, в котором комическое сочетается с трагическим, отметим четыре основных сочетания этих эстетических категорий:
1) Трагическое и трагикомическое в произведениях комических.
2) Комическое и трагикомическое в произведениях трагических.
3) Переплетение комического с трагическим в трагикомических и комико-трагических произведениях, где неразрывная связь этих эстетических категорий становится принципиальным признаком жанра.
4) Сочетание комического с трагикомическим в произведениях, которые — рассматривая их в целом — мы не можем причислить ни к комическим, ни к трагическим, ни к трагикомическим.
#история #история древнего мира #комедия #трагедия #трагикомедия #психология #психология жизни #наука