Сказал, что у человеческого мозга есть природные предохранители

Два дня пролетели очень быстро, так как всё свободное время было наполнено учёбой: днём тренировки в тренажёре, а ночью изучение баз под присмотром доктора. Виг, как и обещал, достал базы по ракетам и ракетным установкам дальнего радиуса действия, знания которых я поднял в третий ранг. Я же обменял штатное вооружение штурмовиков: восемь малых лазерных турелей и многоразовые ракетные установки среднего радиуса на одноразовые кассетные дальнего радиуса и, за небольшую доплату в шестнадцать тысяч кредитов, забил четыре подвесных контейнера запасными установками и расходниками. Контейнеры, которые вёз для «Гиркс», ещё в первый день забрал представитель корпорации. Доктор подготовил инъекции для обучения и очень долго в свойственной ему манере предупреждал о недопустимости передозировки. Сказал, что у человеческого мозга есть природные предохранители, и они сигнализируют о переутомлении апатией, потерей аппетита, а в тяжёлых случаях — головными болями, ломотой в суставах и тошнотой. Каждая инъекция действует три часа и ускоряет обучение почти в три раза, и использовать их без вреда для здоровья можно только два раза в сутки с перерывом на отдых, еду и занятия, дающие отдых умственной деятельности. Упомянул о случаях перенапряжения, когда некоторые люди сходили с ума или превращались в пускающие слюни овощи с выгоревшим мозгом. Передал он мне чемоданчик с инъекциями только после того, как я несколько раз повторил его наставления и уверил в том, что буду придерживаться его инструкций неукоснительно. Судя по тому, что к чемоданчику он добавил небольшую коробку с восстанавливающими препаратами, я не был достаточно убедителен, а зря, так рисковать я не собирался — хватило одного раза. В чемоданчике был инъектор и несколько кассет-ампул, доктор уверил, что этого хватит на пару лет, только посоветовал хранить в чемодане и в прохладном месте. Небольшой экран информировал об оставшемся сроке годности — удобно. Две тысячи инъекций обошлись мне в шесть китов; много конечно, но медицинские базы и аппаратура на пару порядков дороже. Напоследок дал лекарства, которые надо заменить в моём мед-блоке и, уже выйдя в коридор, я вспомнил, что опять, в который раз, забыл спросить, как его зовут. Неудобно, хотя он, наверное, привык, что все обращаются к нему по должности. Вот и настало время приёмки усовершенствованных штурмовиков: — Всё готово, как и договаривались, — проинформировал меня Рин в ангаре, — каждый «Шторм» оснащён двумя большими кассетными установками ракет дальнего радиуса и двумя малыми, по четыре и восемь ракет соответственно. Минимум, единовременно, можно запустить четыре ракеты, максимум — двадцать четыре. Вчера установили искины с последним ПО, кстати, где ты его взял? — У Киона, но устанавливал сам. Провозился, конечно, долго, но мне все равно нужна практика. — Тогда понятно, небось, он тебе и советы давал, как лучше делать? Поэтому такой прирост производительности — почти четыре процента! — Кион сказал, что для новичка сойдёт, — улыбнулся я, — он наверняка смог бы выжать больше. — Кион — это Кион, он — спец. — техник хмыкнул и продолжил. — В общем, мы всё проверили, синхронизировали и протестировали. Можно лететь.