Найти в Дзене
Максим Канунников

Потом, когда она уже стала скидывать посуду в утилизатор, я вспомнил о хишианине

Хмм… Я ведь под протокол согласилась на твою помощь? Значит, тем самым я признала, что сама справиться не способна, но, так как ты — наёмный работник, и сейчас выполняешь задание своей корпорации, то и трофеи принадлежат ей. Скорее всего, наши попробуют их выкупить: постоянно собирают всякую рухлядь для тренировок. Единственное, на что можешь рассчитывать, так это — на премию за пиратов, их личное оружие, повышение рейтинга и небольшую компенсацию от флота, — перечислила она. — У тебя же стандартный пилотский контракт? — Не совсем. У меня есть пункт о непривлечении меня к участию в боевых действиях и гарантиях безопасности. Написано, что безопасность обеспечивает флот, но ведь контракт у меня не с военными, а с «Гиркс». — Аа… Тогда, ты сможешь их прижать. Думаю, стоит выдвинуть им свои пожелания сразу, как только прибудем. Должны согласиться, а если будут артачиться, — смело подавай в суд. — Махнула рукой Лика, подчёркивая свои слова. Больше мы о делах не говорили, поэтому я целиком со

Хмм… Я ведь под протокол согласилась на твою помощь? Значит, тем самым я признала, что сама справиться не способна, но, так как ты — наёмный работник, и сейчас выполняешь задание своей корпорации, то и трофеи принадлежат ей. Скорее всего, наши попробуют их выкупить: постоянно собирают всякую рухлядь для тренировок. Единственное, на что можешь рассчитывать, так это — на премию за пиратов, их личное оружие, повышение рейтинга и небольшую компенсацию от флота, — перечислила она. — У тебя же стандартный пилотский контракт? — Не совсем. У меня есть пункт о непривлечении меня к участию в боевых действиях и гарантиях безопасности. Написано, что безопасность обеспечивает флот, но ведь контракт у меня не с военными, а с «Гиркс». — Аа… Тогда, ты сможешь их прижать. Думаю, стоит выдвинуть им свои пожелания сразу, как только прибудем. Должны согласиться, а если будут артачиться, — смело подавай в суд. — Махнула рукой Лика, подчёркивая свои слова. Больше мы о делах не говорили, поэтому я целиком сосредоточился на еде. Лика достала бутылку вина, и мы отпраздновали наше спасение. Потом, когда она уже стала скидывать посуду в утилизатор, я вспомнил о хишианине: — Лика, а как там твой пациент? — Не знаю, после того, как мы его туда засунули, я держусь от него подальше. — Схожу, проверю, ты — не против? — Валяй. То, что с нашим пленником не всё в порядке, видно было сразу: края раны разошлись, и в ней пузырилась какая-то жёлтая пена, а тело конвульсивно подёргивалось. — Лика! Срочно беги сюда! С ним что-то происходит, — крикнул я. — Что с ним?! — были её первые слова, когда она прибежала в рубку. — Смотри сама, — махнул рукой в сторону прозрачного колпака медицинской камеры. — Мне кажется, это — ненормально, я же видел какая у него бешеная регенерация. Он и сам вполне мог прийти в себя. — Неудивительно. У хишиан — два сердца, огромная выносливость и быстрая регенерация, — говорила Лика, подключившись к управлению и что-то проверяя. — Я не могу понять, что происходит. Стандартная программа работает, моих знаний недостаточно, чтобы сделать что-то ещё. Извини. — Черт! У меня же есть базы по медицине, только я их ещё не учил. Ты не будешь против, если я ненадолго займу пилотское кресло, чтобы поучиться? До второго ранга мне понадобится не больше пары часов. — Нет, но есть идея получше — иди в кают-компанию. Там заниматься учёбой намного удобнее. Первый ранг прошёл минут за тридцать. В нём описывалась первая помощь при ранениях. Если об огнестрельных и проникающих ранениях я уже знал достаточно, то о повреждениях холодом, энергетическим оружием, ядами и сбоях в работе нейросети и имплантов узнал немало. Взялся за второй ранг, где описывались принципы работы медицинских камер с модулями диагностики и хирурга, а так же основные приёмы их настройки. Из учебного транса я вывалился неожиданно, почувствовав, что кто-то расстёгивает ремень моих штанов. Она стояла на коленях между моих ног и смотрела на меня снизу вверх. — Лика? Ты что делаешь? — не придумал ничего умнее, видимо ещё плохо соображал.