— Мир существует в контексте меня, — бормочет Маря, наматывая на палец прядь волос цвета кофе с молоком. — И я вовсе не преувеличиваю собственную значимость, нет! Это правда, смотри: так, как я гляжу на эту реальность, не глядит никто; и ни для кого это не имеет значения, кроме меня.
Она вот уже второй час катается на блестящем трамвае кремового цвета. Снаружи, там, где у трамваев значится номер маршрута, у трамвая кремового цвета красуется буква «Б». Он несется стремглав по рельсам, чуть тормозя на поворотах, проезжает улицу со старыми лимонными домиками и ныряет под мост, чьи стены вдоль и поперек изрисованы цветными граффити. Маре вовсе не важно, куда едет «Б». Какая, собственно, разница, если напротив сидит молчаливый собеседник, ставший хорошим другом, и с таким вниманием ловит каждое ее слово?
Он однажды появился совсем случайно, словно бы его придумал кто-то от нечего делать. И теперь каждый раз, когда девушка заходит в звонкий трамвай «Б», он уже сидит на своем месте.
Ей нравится его улыбка, когда на поворотах она случайно касается его рук своими дикими пальцами — дикими потому, что в них течет настоящее электричество, — нравятся его глаза, которые на свету превращаются из обычных серых зарослей в светло-хвойные леса, нравится его звонкое сердце, выстукивающее ритмичные шаманские мелодии.
— Поэтому все, что бы я ни делала — мастерила браслеты из цветных бусин, пела песни и писала стихи, — все это имеет значение. Даже если бусины разного цвета, даже если я безнадежно фальшивлю и понятия не имею, что такое рифма и с чем ее едят. Меньшее, конечно, в контексте вечности. Ведь талант и я находимся на разных полюсах этой вселенной, если быть уж совсем откровенной, я не гений, но вполне счастлива, когда занимаюсь любимым делом. И это — самое главное, — подытоживает девочка, разглядывая облупленные носы коричневых ботинок, выглядывающих из-под длинной цветастой юбки.
Иногда ей кажется, что он понимает весь тот бардак, что творится в ее голове. И, что самое главное, вовсе не пытается подставить ее ошалелую бошку под ледяную воду из-под крана — или что там делают эти смешные люди, чтобы вернуться в суровую реальность.
Молчаливому другу Мари не меньше шестидесяти, но какая, к черту, разница, если глаза у него горят, как у семнадцатилетнего, и понимают не только весь мир, но и все, что про Марю?
Он внимательно слушает собеседницу, вжавшись морщинистыми руками в поручень, а приходящие и уходящие пассажиры каждый раз гадают, кто это: внучка с дедушкой? дочь с отцом? Никому и невдомек, что это просто два — нет, не друга даже, а просто человека, которые в чем-то неожиданно сошлись.
Он, конечно, вовсе не человек.
Он раньше жил далеко на юге — когда был молод, — и все, что помнил из своей прошлой жизни, — соленую воду, от которой щипало шины желтой, веселой, душной маршрутки, южный людской гомон, чаек, немилосердное солнце, ветер, отколупывающий яркую краску на двери. Потом он был автобусом — и как же давно это было, кто бы только знал! А теперь стал трамваем. Не совсем, конечно, так, всего лишь духом, хорошо хоть станции объявлять не заставили, и на том спасибо, можно просто спокойно сидеть.
— А расскажи мне что-нибудь, — неожиданно просит Маря. — Ты все время только слушаешь, слушаешь, сам никогда ничего не говоришь, — она на секунду задумывается. — Я вообще ничего про тебя не знаю. Даже как тебя зовут. Знаю только, как зовется этот трамвай — «Б».
Он не помнит, чтобы его кто-нибудь о чем-нибудь просил рассказать. Хотя историй у него… Хватит на три человеческие жизни вперед. Ну или до конца мая — кто как привык измерять жизни.
И он рассказывает. О том, как был молодым мальчишкой и дарил букеты из соседских магнолий, о том, как купался в теплом море ночами, о том, как соль разъедала память и кожу на ладонях, о том, как он уходил далеко в горы, спускался к небольшой бухте и потом по берегу шел до пляжа. Про то, как всегда мечтал, чтобы желтая душная маршрутка ушла с проторенного маршрута на лесную тропинку и поехала далеко-далеко по неизведанным еще дорогам, чтобы неповоротливый автобус свернул на мощеные теплые улочки, чтобы прикованные к рельсам конечности опустились в соленую воду хоть на пару секунд.
…Никто не объявлял станцию, двери открылись сами. Волны пенились и пели, ветер ласковыми ладонями касался лиц, город шумел. Жаркий, душный, летний, гулкий южный город.
Спавшая на соседнем сидении женщина вдруг открыла глаза. У двери трамвая стояли коричневые ботинки, а по ступенькам в воду спускались девочка в длинной юбке и загорелый мальчишка с шелушащимися плечами. Они на секунду оглянулись — и в этот момент двери захлопнулись.
«А куда же подевался старик, с которым болтала девчонка? — спросила она себя в полудреме. А потом отмахнулась: — Ай, ладно, какая разница. Наверное, вышел на предыдущей остановке».
Автор: Pr Eylau
#сказка #фэнтези #фантастика #фантастический рассказ #рассказы #мистика #чудеса рядом