12 мая 1944 года состоялось открытое заседание Военного трибунала 16 стрелковой дивизии. Присутствовали местные жители и имели на то право – судили Ивана Крюкова, 1912 года рождения. Местного полицая. Много зла натворило это животное в бытность прихлебателем фашистов.
В самом начале войны он, как и многие, был призван в армию. Однако слишком дорожил своей шкурой, чтобы воевать. А потому дезертировал. Перейдя линию фронта в западном направлении, вернулся в деревню Воскаты, откуда был родом.
Немцы его не тронули. Зато партизаны в 1942 году включили его в свой отряд. Затем в составе 300 новобранцев направили через линию фронта в войска действующей Красной Армии. Естественно Крюков сбежал повторно.
На этот раз он решил не отсиживаться дома, так как это могло вызвать толки и пересуды, а сразу подался в Городок. Там он услышал о некоем Мордике, набиравшем служащих в полицию. Крюков, не раздумывая, стал полицаем. Конечно, воевать со стариками и бабами лучше, чем с жестоким врагом. В победе гитлеровцев он был уверен, а потому рьяно принялся за выполнение своих обязанностей.
Не прошло и месяца, как ему было доверено отделение, а с ним и право носить форму своих господ-немцев. Прошло еще две недели – и Крюков назначен помощником начальника полиции Маскаленятской волости. Понятно было без всяких вопросов, в чем причина такой молниеносной карьеры!
Далее – выдержки из Протокола Военного трибунала.
Прокурор: Какие задачи ставились перед полицией?
Крюков: Мы получили инструкцию вести борьбу против советских партизан – убивать членов их семей, сжигать деревни, находящиеся вблизи леса, арестовывать и истреблять местных жителей, недовольных оккупационной властью, оказывать всяческое содействие немецкой армии.
Прокурор: Как вы выполняли эту инструкцию оккупантов?
Не нашелся Крюков, что ответить. Или сил не имел – вокруг стояли плотной стеной те люди, которым он столько горя принес, что они сами готовы были его разорвать. Это были и потерпевшие, чудом выжившие, и свидетели зверств этого полицая.
Прокурор: Повторяю вопрос. Как вы выполняли эту инструкцию оккупантов?
Крюков: В январе 1943 года я вместе с другими полицейскими приехал в деревни Чистики и Аниски. Там мы спалили все дома, а людей согнали в деревню Маскаленяты.
Прокурор: Как были одеты изгнанные из домов люди?
Крюков: Мы гнали людей полуодетыми, кое-кто из них шел босым.
Прокурор: Какая в то время была погода?
Крюков: На дворе стоял мороз.
Прокурор: Расскажите более подробно, как сжигали дома.
Крюков: Я лично сжег восемь домов. Это было ночью. Заходил в избы, приказывал всем, как стоят, не одеваясь, бежать во двор. Кто медлил, того бил прикладом винтовки. Один старик заявил, что никуда из своего дома не уйдет, потому я его застрелил. Как и другие полицейские, забрал приглянувшиеся мне в этих домах вещи.
Но это еще не был конец злодеяниям Крюкова. В деревне Большая Коша местный житель Осипенко и его дочь нашли винтовку и передали ее партизанам. За это фашистские изверги их расстреляли. Крюкова послали в дом Осипенко. Там он увидел больную жену убитого и застрелил ее. Затем ограбил дом и поджег его.
Или вот еще случай. Немцы поручили Крюкову и полицейскому Жмуйде арестовать жену и сестру одного из партизан. По дороге в Городок полицаи застрелили женщин.
Прокурор: Они были убиты по приказу немцев?
Крюков: Нет, нам приказали доставить арестованных под конвоем в Городок.
Прокурор: Почему же они были убиты?
Крюков: Мы их повели из деревни Маскаленяты в сторону Городка. Но я тогда захотел порыбачить, а Жмуйде тоже нужно было идти домой.
Желание порыбачить оказалось выше двух человеческих жизней! Разве могло такое животное рассчитывать на гуманность правосудия? Под ненавистные взгляды местных жителей изменник и палач Крюков был повешен на деревенской площади.