Металлическая дверь подъезда, в котором размещалась квартира Веденеева, с грохотом захлопнулась за спиной Валерия. Ему даже стало на мгновение стыдно, что он не догадался ее придержать. Он, как наяву, представил, как потревоженные этим грохотом жильцы первого этажа клянут сейчас его последними словами. Но, это испытываемое им чувство стыда, под действием выпитого в компании Виктора алкоголя, было не столь острым и довольно быстро полностью сошло на нет.
Валерий по своему опыту знал об алкоголе, что он притупляет остроту негативных ощущений. По правде сказать, он с охотой принял предложение Виктора, чтобы приглушить чувство вины перед женой за то, что собирался сделать. Конечно, у его предстоящей встречи с библиотекаршей был совершенно реальный деловой повод. Это - чистая правда. Но, правдой является и то, что эта встреча, о которой он договорился около часа назад, имела и романтический оттенок. Пожалуй, Валерий мог бы перед собой оправдаться тем, что адьюлтер, в данном случае – только необходимое средство, чтобы расположить к себе женщину, а через это достичь необходимого результата. Отчасти это так и есть. Но, лишь отчасти…
Так, копаясь в себе, он преодолел два квартала, которые отделяли квартиру Веденеева от главной городской библиотеки.
…
Лиза, в накинутой на голое тело, мужской рубашке устроилась в углу своей двуспальной кровати, прижавшись спиной к стене. Почувствовав, как холод кирпичной стены начинает проникать внутрь ее разгоряченного тела, она подложила подушку себе под спину. Женщина чувствовала еле уловимый мужской запах, исходящий от рубашки. Удивительно, но ощущать этот незнакомый, в общем-то, запах было приятно. Приятен ей был не столько именно этот спорный аромат, удовольствие доставляло просто присутствие в комнате запаха мужчины, чего не случалось довольно давно.
Со своего места Лиза наблюдала за Валерием. Тот, сидя на краю постели в одних трусах и согнувшись над придвинутым поближе к кровати журнальным столиком, что-то чертил на вырванном из детского рисовального альбома листе бумаги.
Внезапно для Лизы, прервав свое занятие, Рябоконь распрямился и, развернувшись в пол оборота, обратился к женщине.
- Вот, читальный зал. Вот, коридор, туалеты мужской и женский. Это…, - Валерий задумался – как правильно сказать? Стойка или, может, прилавок, где вы работаете. Короче, неважно. – Давал пояснения Рябоконь, помогая себе карандашом, который использовал как указку. - Покажи, где расположены другие помещения?
Лиза сумела себя сдержать и никак не проявила того удивления, которое испытала, когда поняла, что Валерий пытается составить план библиотеки. Она, стройная и, как оказалось, очень гибкая, легко согнулась, не меняя даже положения своих, сложенных «по-турецки», ног. Рубашка, при этом, задралась вверх, оголяя низ спины. Женщина поняла это, почувствовав, как под рубашку заползла порция прохладного воздуха.
- Здесь, за читальным залом расположены три помещения. – Согнувшись еще ниже, чтобы дотянуться рукой до альбомного листа, ответила Лиза. – Приблизительно одинаковых. – Женщина возвратилась в прежнее положение без видимого напряжения также легко и грациозно.
Рябоконь дорисовал три квадратика и задумался.
- А в каком из них установлен компьютер с базой данных?
- Вот здесь. – Лиза вновь согнулась пополам и пальцем указала на средний, из только что нарисованных Валерием, квадратиков.
Теперь, сдержать раздирающее ее любопытство женщина не смогла. Она буквально штопором развернулась вокруг собственной оси, и, снизу вверх посмотрев в лицо Рябоконя, спросила.
- А тебе это зачем?
- Ну, вот смотри, Лиза. Мне нужно, кровь с носу, как говорится, ознакомится с полным текстом брошюры. Она непонятным и странным образом из библиотеки исчезла. – Рябоконь напустил на лицо гримасу недоумения и развернул руки ладошками наружу. Получилось одновременно и комично и убедительно. Лиза в ответ скопировала его жест. Таким манером она согласилась, что его высказывание не противоречит действительности. Еще она пожала плечами, как бы извиняясь за ошибку, допущенную системой, к которой она принадлежала. Эта немая сцена вызвала у Рябоконя широченную улыбку, которая как в зеркале отразилась и на лице молодой женщины.
- Я попытался подобраться к тексту со стороны авторов брошюры. – Подавив улыбку, продолжил цепь своих рассуждений Валерий. - Образно говоря, предпринял попытку пройти по их следу с начала тропинки. Вернее, тропинок. Их ведь сначала было три. По числу соавторов текста. Надо сказать, что по пути я встретил много всего очень увлекательного. Однако, у меня даже не получилось добраться до того места, где три тропинки должны были соединиться.
Валерий и сам от себя не ожидал, что перейдет на такую, несвойственную его речи, манеру изъясняться образами. Ему стало, вдруг и сразу, совершенно неуютно. Он не понимал, как это выглядит со стороны. Наверное, ужасно глупо.
Эти неприятные ощущения заставили его взглянуть в зеркало, через отражение в котором он хотел увидеть, как восприняла Лиза его словоблудие. Это, к его неудовольствию, не внесло никакой ясности и не погасило чувство дискомфорта.
На стене неподалеку от зеркала висела фотография Лизы ее подросткового периода. На ней была запечатлена сцена ее выступления на соревнованиях по художественной гимнастике. Девочка-подросток, растянувшись в шпагате, ловила мяч. Фотография отвлекла Валерия на мгновение и объясняла чудеса только что проявленной женщиной гибкости.
- Ничего другого не остается, как только начать с конца. – Тем не менее, продолжил Рябоконь. – В учетной записи должна содержаться информация о том, откуда к вам поступила книжка, кто ее доставил и когда. Может быть, через это удастся добраться до ее полного текста, а, в идеале, еще и до черновых материалов.
- И как, позвольте спросить, ты собираешься получить доступ к компьютеру, тем более, к его содержанию? Он ведь запоролен.
- Ну, как? – Валерий сдвинул брови, придав лицу выражение решительности. – Накануне я зайду в библиотеку и в туалете выну гвозди, которыми закреплены в рамах стекла. Система охраны в вашей библиотеке срабатывает только на несанкционированное открытие дверей и рам. Ну вот, а вечером, после закрытия, я туда проникну. Окна туалета выходят во внутренний двор и хорошо загорожены растительностью. Я посмотрел. Два массивных дерева, кустарник. – Говорил Валерий, убеждая не столько женщину, сколько самого себя. – Через коридор я легко доберусь до нужной комнаты. Возникает вопрос, как я ее открою и как влезу в компьютер?
- Ну как, как? Как все Бонды и Штирлицы. С помощью отмычек. – Предложила из своего угла Лиза.
- Отмычки то достать можно. Но с ними ведь надо уметь управляться. Отмычки это не ключи… - Валерий не сразу уловил насмешку в реплике женщины, но, всё-таки уловил. И, когда это случилось, развернулся и недоуменно посмотрел на нее.
Лиза, с улыбкой глядя на Рябоконя, на его вопрошающий о пояснении взгляд ответила вопросом.
- Ты, Валер, как думаешь, сколько у нас зарплата?
- Я тебя не понимаю. – Искренне признался Рябоконь.
- Зарплата, Валер, у нас такая маленькая, я бы даже сказала, мизерная. – Библиотекарша скорчила рожицу в попытке наглядно продемонстрировать весь комплекс отрицательных эмоций, которые формируют общее ощущение брезгливости при упоминании о зарплате. - Такая, что я ее даже называть не стану, чтобы не вызвать у тебя чувства жалости. Она подталкивает нас к тому, чтобы существовать по принципу: «Если они думают, что нам платят, то пусть думают, что мы работаем».
- Ну, и… - Подстегнул ее Валерий, раздраженный собственным непониманием того, к чему она ведет.
- Спокойнее, сударь. Проявите терпение. – Отреагировала на проявленное раздражение женщина, но дальше испытывать его выдержку не стала, и заговорила быстрее. – Как правило, во второй половине дня посетителей становится гораздо меньше. Примерно с обеда. Вот, у нас и сложился обычай оставлять на это время одного человека, что-то вроде дежурства получается. Остальные расходятся по своим делам. Кто-то занимается домашними заботами, кто-то – подработкой. Ну,… там… курсовые пишет за деньги... не важно. В следующий четверг – моя смена.
Валерий, до этого слушавший Лизу, развернувшись вполоборота и сидя на краю постели, повернулся к ней всем телом и, хоть и с трудом, но уселся, также как и она «по- турецки» скрестив ноги, прямо напротив женщины. Локтями рук он уперся в колени, а голову подбородком возложил на расставленные чашей ладони, всем своим видом демонстрируя интерес и внимание.
…
Рябоконь смотрел на светящийся монитор головного компьютера библиотеки, терпеливо дожидаясь того момента, когда запущенная им программа по взлому паролей откроет ему доступ к базе данных. Валерий надеялся, что пароль не очень сложный и одна из самых современных версий программы, которой его снабдил Глеб, справится с задачей быстро. Надеялся не напрасно. Не прошло и двадцати минут, как перед ним раскрылась таблица. По инвентаризационному номеру текста можно было определить: когда он поступил в фонд библиотеки; откуда; Ф.И.О. курьера.
Всю информацию, имеющую отношение к искомой брошюре Валерий записал себе в блокнот. Откинувшись на спинку стандартного офисного кресла, Рябоконь планировал свои дальнейшие действия. Закончив размышления, он потянулся к мышке, чтобы выйти из системы и закрыть компьютер, но передумал, взглядом уткнувшись в небольшую звездочку в строке информации о брошюре. В верхней линейке интерфейса он нашел слово «Помощь» и активизировал подсказки в надежде узнать, что означает эта звездочка. Она означала, что учетная запись была изменена.
Немного поразмышляв над вновь открывшимися обстоятельствами, он достал мобильник.
- Глеб, прости, но мне снова нужна твоя помощь. – Рябоконь описал Юдину характер возникшей перед ним проблемы, перевел телефон в режим громкой связи и положил его на стол перед собой.
- Валер, ты че, очумел! – Донесся из трубки полный досады голос Глеба. – Вчера я полдня потратил с тобой на ликбез по программам взлома паролей…
Юдин ворчал и ворчал. Рябоконь не перебивал абонента, дав ему возможность выговориться. Он просто с улыбкой смотрел на бубнящий голосом приятеля телефон и смиренно ждал, не произнося ни слова.
- Ладно, в верхней строке интерфейса… - Выговорившись, Глеб начал давать инструкции. – Э, ты вообще там? Подай хоть голос, «хахер» доморощенный. Причем, второй слог «хер» в этом слове является ключевым.
- Здесь, здесь, рули. – Откликнулся Валерий. Каждое действие, команду на выполнение которого он получал от своего инструктора, Рябоконь предварительно записывал, на всякий случай, на листок, и лишь после этого выполнял.
…
Приняв от последнего из посетителей читального зала литературу, Лиза подошла к открытой двери кабинета, где какое-то время назад оставила наедине с компьютером Рябоконя. Тот полулежал в кресле в задумчивости, откинувшись на его спинку с отведенными за голову сложенными в замок руками.
Женщина не стала входить в комнату. Она остановилась в дверном проеме и оперлась плечом о его косяк.
Валерий по звуку шагов и шороху одежды догадался о ее присутствии в комнате. Он взял со стола лист бумаги, на котором прежде фиксировал последовательность своих действий, скомкал его за ненадобностью и бросил в направлении стоящей чуть поодаль пустой мусорной корзины. Импровизированный мяч ткнулся в ее верхний край, заставив легкую пластиковую форму заколебаться, отрикошетив, подскочил вверх, и, на мгновение, зависнув в воздухе, юркнул-таки внутрь. Убедившись в том, что его бросок достиг цели, Рябоконь, не вставая с кресла, резко развернулся в направлении дверного проема. На его лице сияла довольная улыбка.
- Я вижу, мой Штирлиц, у тебя все получилось, или ты так неадекватно радуешься своему точному броску?
Вместо ответа Валерий подошел к женщине, обнял ее и поцеловал. Сквозь тонкую ткань блузки Лиза ощутила как тепло, исходящее от рук Валерия, начало распространяться по ее телу.
Предложение Валерия, которое он прошептал ей на ухо, кольнуло ее своей неожиданностью и нереальностью. Лиза окинула взглядом помещение. В глазах женщины сверкнули искорки дерзкой решительности, и она не стала сопротивляться, когда Валерий, легко приподняв за талию, усадил ее на свободный от бумаг край ближайшего офисного стола.
…
Виктор еще раз посмотрел на линию горизонта, туда, где рваная по ее верхнему краю полоска леса насыщенного зеленого цвета соприкасалась с удивительно яркой глубокой синевой безоблачного неба.
Этот момент погружения в воду, когда уровень ее поверхности доходит до середины очков, и, опустив глаза можно видеть всегда непредсказуемую водную глубь, а подняв их – наблюдать окружающий надводный пейзаж, всегда волновал Веденеева, вызывая ощущение того, что он находиться на границе двух миров.
Переживая те же чувства сейчас и ощущая вызванный ими прилив адреналина в кровь, Виктор полностью погрузился в воду.
Контрастная земная картинка сменилась монотонной зеленоватой туманностью загадочного подводного пространства. Веденеев начал погружение, зондируя взглядом матовую пустоту. Вода водохранилища, из-за обилия в ней микроорганизмов, плохо пропускала сквозь себя солнечный свет. По этой причине ухудшение видимости и понижение температуры проходили с удивительной быстротой, которая была неожиданной для Веденеева, имеющего до сего дня опыт погружения, исключительно, в теплые и прозрачные воды Красного моря курортной зоны Египта.
Спустя какое-то время, Виктор, внезапно для себя, почти воткнулся в торчащую из глубины изрядно поржавевшую железяку, которую он и заметил-то только благодаря тому, что за нее зацепилась своим тройником блесна, размером с чайную ложку. Она отреагировала еле заметным бликом на движение луча его фонаря.
Веденеев дотронулся до железяки рукой в перчатке, от чего тут же образовалось облачко ржавой взвеси. Виктор продолжил двигаться вниз, не отрывая руку от предмета, который по мере погружения дайвера начал увеличиваться в диаметре.
Когда за завесой мутной зелени Виктор увидел под собой еле заметное коричневое пятно округлой формы, подумал, что держится за шпиль одной из монастырских построек.
Пытаясь игнорировать все глубже проникающий внутрь него холод, он продолжил погружение. Круглое коричневое блюдо по мере его приближения превратилось в зияющую рваными дырами проржавленную металлическую крышу. По фотографии обители начала прошлого века, которую, готовясь к поездке, он нашел в интернете, Виктор помнил, что круглыми были угловые башни монастыря, над одной из которых он сейчас, очевидно, и находится.
Погрузившись еще немного ниже, Веденеев, предсказуемо для себя, под почти насквозь проржавевшей крышей обнаружил скругленную на углах белокаменную кладку. Оплыв строение по кругу, Виктор увидел в ней уходящие к основанию башни и вертикально расположенные на равном расстоянии друг от друга углубления.
Он скорректировал направление своего дальнейшего погружения, забирая теперь влево, предполагая обнаружить начало монастырской стены, которая, как он помнил, высотой доходила до середины башни.
Виктора окружала густая зеленоватая мгла. Луч его фонаря почти упирался в нее, лишь немного отодвигая границы ее непроницаемости. Это добавляло поискам какой-то гнетущей таинственности, держало и тело, и психику в невероятном напряжении.
Пузырьки дыхательной смеси, с шумом вырывающиеся наверх, и рыбки, время от времени попадающие в его поле зрения, (вещи обычные и, даже, само собой разумеющиеся для дайвера) теперь заставляли Виктора вздрагивать.
Усилием воли прогоняя от себя внешне беспричинный страх, Веденеев добрался-таки до верхнего края монастырской стены. Еще чуть ниже и метрах в пяти-шести левее места соединения башни со стеной Виктор обнаружил претерпевший некоторое разрушение своего свода проход во внутренний двор затопленной обители.
Веденеев помнил, что четыре угловые башни, хоть и похожи, но имеют некоторые отличия, и по этой характерной особенности Виктор понял, у какой из них он находится. Метрах в десяти вправо от этого места должен начинаться крутой спуск, который до затопления был высоким Волжским берегом.
Видеть этого Виктор, конечно, не мог, а проверять не стал, отложив на потом. Он проплыл сквозь стенной проем во внутренний двор, в том направлении, в котором, как он предполагал, расположена монастырская ризница.
Как она выглядит, он помнил по фото, а где находится – по, добытому где-то Тамарой, архивному плану обители.
Ризница представляла собой каменную двухэтажную постройку прямоугольной формы. Основной вход в нее располагался на втором этаже здания. К нему вела, типичная для монастырских комплексов, лестница с крышей, поддерживаемой массивными резными арочными конструкциями. Они, по мнению Виктора, являлись изысканным архитектурным украшением этого здания, подчеркивающим его значимость для монастырской жизнедеятельности и выделяющим его из всего комплекса вспомогательных помещений обители.
Ризница находилась ближе к противоположному углу монастырского двора. Добраться до нее можно было, обогнув слева или справа объемную пятиглавую церковь – главное культовое сооружение обители.
Виктор рассчитал направление и начал движение параллельно рельефу дна водохранилища, время от времени касаясь его руками. Эти прикосновения поднимали облачка илистых отложений. Такие же области серой мути образовывались и от движения его ласт. С течением времени, медленно рассеиваясь, они формировали за Веденеевым сплошную полосу, чем-то отдаленно напоминающую оставляемый реактивным самолетом небесный след.
Чтобы как-то компенсировать негативное воздействие гнетущей окружающей обстановки на психику, Виктор предпринял попытку представить внутреннее убранство ризницы. Воображение охотно откликнулось на это желание. Оно нарисовало залитое солнцем помещение. В его центре, в месте, где несколько, беспрепятственно врывающихся сквозь незашторенные окна, разрозненных потоков солнечного света накладывались один на другой, многократно усиливаясь, на украшенных изысканной и искусной резьбой ножках стоял массивный деревянный стол. Поверх столешницы были разложены ризы всех шести цветов: белого, красного, голубого, зеленого, желтого и черно-фиолетового.
Золотое шитье на фелонях, как иначе называются в православии ризы, и позолота на двух приставленных к столу рипидах, представляющих собой что-то вроде металлического шеста с тремя, равномерно распределенными по всей его длине, шарообразными утолщениями и круглым навершием, выполненным в форме звезды и херувима, завораживающе блестели на солнце. На другом столе, и формой, и резьбой похожем на первый, были аккуратно расставлены: дарохранительница, напрестольные крест, евангелие и кадило.
В помещении был и третий, аналогичный двум другим стол. На нем стояла чаша для вина, символизировавшего Христову кровь, блюдо на подставке для хлеба – тела Христа, с установленными поверх него двумя металлическими дугами, ложечка и выполненный в форме копья нож.
Все, включая оклад евангелия, было сделано из покрытого золотом металла и буквально искрилось отблесками солнечного света. Лучики, преломляясь на гранях, скакали по поверхностям церковной утвари. Замысловатые траектории их движения сливались в единое танцевальное представление света и тени, демонстрируя абсолютную гармонию. Свой вклад в создание этого светового совершенства вносили отражения от золотого шитья на антиминсе с мощами Макария-чудотворца и матерчатых платков: «покровцов» и «воздуха»; от металлических элементов брачных венцов, хоругвий и прочих хранящихся в ризнице предметов культового назначения.
Видение это было ярким, красочным, но мимолетным и пропало, как только Виктор почувствовал, что наткнулся рукой на покатую поверхность камня, потом другого, третьего…, и распознал в этой каменной последовательности булыжную дорожку, которая, судя по запечатленной в памяти архивной фотографии, вела к главному входу в храм.
По мере движения вдоль мощеной камнем тропинки, Виктор почувствовал наличие непонятно откуда взявшегося в, казалось бы, стоячей воде водохранилища, течения. Сила его потока постоянно увеличивалась. Довольно скоро течение стало настолько мощным, что Виктор стал вынужден воспользоваться «речным колышком» по своей форме чем-то напоминающим воровскую заточку. Он вытащил его из-за своего пояса и воткнул в дно. Это позволило стабилизировать текущее положение и перевести немного дух. Дав себе кратковременный отдых, он продолжил движение, теперь используя технику «воткни и скользи». Сгибая руку в локтевом суставе, Виктор подтягивал свое тело к колышку, резким движением вытаскивал его из грунта и, выпрямляя руку, вновь втыкал «заточку» в дно. Затем он повторял весь этот цикл вновь и вновь.
Течение продолжало усиливаться, как будто не желая подпускать дайвера к сокровенным тайнам подводного мира.
Виктор в очередной раз предпринял попытку выдернуть «заточку» из грунта, но, на этот раз колышек выскользнул из его руки и течение начало относить дайвера от него все дальше и дальше, пока тот совсем не исчез во мраке.
Веденеев стал разворачиваться по ходу движения течения, но, как только ему это удалось, поток внезапно и сильно пихнул его в ласты, которые он опрометчиво поднял выше уровня своей задницы. Его кувырнуло, и он, утратив хоть какую-то возможность контролировать свою положение, прилично приложился головой о донный грунт. По-счастью Виктор не потерял от удара сознания, а поток выплюнул его из своего эпицентра. Здесь, на его периферии, течение было слабее и позволило ему вернуть себя в горизонтальное положение.
Воспользовавшись запасным колышком, Виктор вновь попытался двигаться против течения с использованием все той же самой техники «воткни и скользи», но немного изменив стратегию. Теперь он держался края водного потока, где его сила была меньше и позволяла перемещаться быстрее, и с меньшими усилиями.
Это его соревнование с водной стихией длилось уже довольно долго, настолько, что Виктор был уже готов уступить, почувствовав грандиозную усталость, когда он уловил своим взглядом смутные очертания чего-то еще не вполне понятного, но, вне всяких сомнений, совершенно реального. Собрав в кулак остатки сил, он предпринял финишный рывок и вскоре понял, что приближается к центральному входу в главный монастырский храм. По мере приближения к сооружению, сквозь мрак водяной толщи стала проявляться белизна его каменной кладки, в то время как вход в храм оставался абсолютно черным, если не принимать во внимание двух светящихся в темноте точек.
Эти точки начали вдруг быстро приближаться, по ходу движения превращаясь во вселяющие ужас глаза широко распахнувшего пасть гигантского сома.
Веденеев проснулся.
Он смотрел на свое отражение в лобовом стекле и наполненные страхом свои собственные глаза. Правая височная область его головы буквально раскалывалась от боли. Он перевел взгляд чуть левее и наткнулся им на еще одно отражение, в котором мгновение спустя распознал Тамару. Виктор повернул голову в направлении источника этого отражения и со свойственным внезапно разбуженному человеку недоумением во взгляде посмотрел на женщину.
Тамара краешком глаза уловила это его движение.
- Яма. – Сказала она с виноватым выражением лица. - Ну как, яма... Асфальт провалился. Я не сразу заметила. – Не зная зачем, пояснила она. Возможно, к этому подтолкнуло ее выражение лица Виктора, все еще остававшееся недоуменным.
Веденеев пребывал в том странном состоянии, когда сознание переключается из фазы генерации сновидений в режим восприятия реальности.
В этот момент визуальные картинки и звуковые сигналы слой за слоем накладываются поверх видения. Видение начинает тускнеть, вытесняемое на периферию сознания, погружается все дальше и дальше в его глубины, пока вовсе не исчезает. Часто, в такие мгновения человек испытывает разочарование, ведь реальность всегда менее яркая и красочная чем сон. Но, иногда бывает и наоборот, он чувствует невероятное облегчение, как теперь его чувствовал Веденеев.
За доли секунды он вспомнил, как они с Тамарой отправились в дорогу к затопленному монастырю, как она упросила его передать ей управление автомобилем, их беседу, которая оборвалась как-то внезапно, не дойдя до своего логического завершения, видимо, в связи с тем, что он заснул.
Окончательно придя в себя, Виктор, в общих чертах поведал Тамаре, в каком виде предстала перед ним во сне обитель.
- К сожалению, все совершенно не так. – Не скрывая оттенка грусти в голосе, сказала женщина. – Монастырь до его затопления был разрушен. Его взорвали. Собственно закрыт-то он был Советской властью еще в 1920 году. А уже с 30-х годов его начали разрушать. Думаю, что к моменту затопления его разобрали до кирпичика. Ну, а как иначе. Ведь под воду уходили земли многих жителей Калязина, которые были вынуждены переносить свои избы на новые места. Камни кладки монастыря были наиболее доступным для них материалом, который требовался для устройства фундаментов.
А вот если бы этого не произошло, - мечтательно произнесла Тамара - то, конечно, затопленный монастырь был бы, в высшей степени, привлекателен для дайвинга. Но, как говорится, история на терпит сослагательного наклонения.
- Тамара, перед тем как я провалился в объятия морфея, Вы, кажется, намеревались рассказать о мумии? Так что Вам удалось из нее вытянуть.
- Немало. Человеческий скелет, надо сказать, очень сильно информативен. Ну, во-первых: измерение глазных впадин, которые в нашем случае, имеют ярко выраженную квадратную форму, говорит что это - мужчина. Это же подтверждается и другими особенностями скелетного каркаса мумии.
Тазовые кости мужчины и женщины различны. Отверстие в верхней части тазовой кости мужчины напоминает по форме треугольник и оно значительно больше, чем отверстие в женской кости. Существуют и другие отличия. Нет смысла о них распространяться. В том, что мумия при жизни была мужчиной, нет никаких сомнений.
Далее: был проведен химический анализ костных тканей, волос и тлена. Тлен - это не костные останки. – Пояснила Тамара, реагируя на проскочившее во взгляде Виктора непонимание. – Все, что с пищей попадает в организм человека, оказывается сначала в его крови, а впоследствии и в его костях. Поэтому, по химическому составу костных останков, волос и тлена можно довольно точно и достаточно достоверно определить его среду обитания, рацион его питания.
Химический состав определяется с помощью рентгенофлюарисцентного анализа. На образец воздействуют рентгеновским излучением. Атомы вещества реагируют на него, испуская кванты света. Эти единичные фотоны фиксируются специальным детектором. По полученному спектру определяется, из каких элементов состоит образец, и количественная характеристика элементов.
Изотопный анализ показал, что наша мумия в последние месяцы питался пищей, богатой мясными, молочными и растительными белками. Получилось даже конкретизировать, что в его рацион входили и морские моллюски.
Сама природа позаботилась о том, что тело в болоте сохраняется даже лучше, чем специально забальзамированные тела Египетских мумий. Тому причина - мох сфагнум – источник болотной кислотности. Торф обладает прекрасными антибактериальными свойствами.
В результате, кожа на руках нашей мумии сохранилась достаточно хорошо, чтобы по ней можно было сделать вывод, что нет никакого признака присутствия на руках мозолей. Человек явно не занимался никаким ручным трудом. А это, как вы понимаете, довольно нетипично для людей той эпохи.
Зато удалось обнаружить артроз коленных суставов, что может свидетельствовать о том, что человек при своей жизни много времени проводил на коленях, вероятнее всего, находясь на холодном каменном полу, очень возможно, что в молитвах.
Рентгеновский снимок скелета обнаружил наличие порезов на двух ребрах. Это говорит о том, что какое-то холодное оружие вошло в тело между ними, то есть, вне всяких сомнений, человек сначала был заколот и лишь впоследствии каким-то образом оказался в болотной топи.
По совокупности результатов всех проведенных исследований, наиболее вероятной представляется версия о том, что мы обнаружили останки монаха, который последние месяцы своей жизни провел в каком-то приморском регионе. Употребление в пищу моллюсков в большом количестве – это отличительная особенность кухни средиземноморья. Характер обнаруженного на восковом слое церы послания косвенно подтверждает, это предположение.
- Офигеть. Я и представить себе не мог, что столько всего можно узнать из исследования мумии. – Честно признался Веденеев. - А не удалось Вам выяснить, было это убийство заказным или наш монах стал жертвой банального гоп-стопа?
Тамара восприняла эти слова Виктора, как шутку, чем они, в общем, то и были.
Не смотря на это, лицо Виктора оставалось серьезным. Он испытывал какое-то внутреннее беспокойство, причин которого не понимал, и это тревожило его еще больше. Он никак не мог понять, его теперешнее состояние стало таким вследствие пережитых во сне ярких эмоций или оно было вызвано автомобилем, свет фар которого он видел в зеркале заднего вида и видел давно.
…
Как не парадоксально, но атмосфера водохранилища была очень схожей с тем ее образом, который во сне нарисовало воображение. Вода была прохладной и с зеленоватым оттенком, видимость – ограниченной, течение тоже имело место быть. Особенно оно было ощутимым в створе старого волжского русла, которое находилось в непосредственной близости к линии бывшей монастырской стены.
Виктор и Тамара довольно быстро, уже на второй, ну, или третий день совместных погружений хорошо сработались, приобрели навыки взаимопонимания под водой и стали представлять собой единую слаженную команду.
Пара дайверов направлялась к месту проведения исследовательских работ. Они плыли на расстоянии видимости, Виктор чуть впереди, Тамара следовала за ним.
Сквозь зеленоватый экран водяной толщи Веденеев высматривал оранжевое пятно дайвинг-флага, который он с помощью блокирующего карабина закрепил вчера к криперу, своеобразной металлической треноге. Команда использовала крипер, чтобы зафиксировать исследовательскую позицию.
Увидев флаг, дайвер обернулся в направлении Тамары и, убедившись в наличии визуального контакта с ней, сделал характерный жест, сведя в круг большой и указательный палец. Женщина поняла его сигнал. Виктор интересовался, все ли у нее в порядке. Аналогичным жестом Тамара дала ему утвердительный ответ. Тогда Веденеев большим пальцем показал ей курс дальнейшего движения. Женщина посмотрела в указанном направлении и, увидев флаг, вновь свела пальцы в кольцо, обозначив таким образом, что поняла «ведущего» и приняла его команду к исполнению.
Дайверы продолжили движение.
Свою исследовательскую деятельность Тамара и Виктор начали с того, что по характерным точкам определили точное место расположения монастырской ризницы, в которой, как предполагала Тамара, должно было быть подземное помещение. Женщина считала, что в годы церковных гонений начала прошлого века многие ценные предметы культа могли быть схоронены в нем. Тамара знала, что обитель была владелицей древнего евангелия неизвестного автора; других, имеющих высокую историческую ценность, текстов; нескольких старинных икон, считавшихся чудотворными, о которых с момента закрытия монастыря ничего не было известно.
Первый день исследований подводники потратили на то, чтобы обнаружить что-то, что можно было бы безошибочно идентифицировать. Они медленно барожировали над тем участком дна водохранилища, которое раньше было территорией монастыря, пока не наткнулись на торчащий из донного грунта чудом оказавшийся разрушенным не до самого конца угол какого-то строения. Красный кирпич кладки развалин, не оставлял места для сомнений в том, что дайверы обнаружили больничный корпус обители, поскольку подобный кирпич использовался только для его строения. Отыскав первую реперную точку, подводники обозначили ее на местности, установив здесь крепер с флагом.
Уже на берегу в оборудованном накануне довольно просторном шатре, служившим исследователям и местом отдыха и рабочим кабинетом, Тамара расстелила заранее заготовленный ею план монастыря. Обозначив на нем обнаруженную и идентифицированную отправную точку, она рассчитала азимут и расстояние от нее до места расположения келейного корпуса, развалины которого предстояло постараться найти в качестве следующего промежуточного пункта поисков.
Судя по развернутому перед женщиной плану, к началу ХХ века Калязинский Троице-Макарьевский монастырь внешне представлял собой величественный архитектурный ансамбль. На его территории, кроме всего прочего, было аж пять храмов: Собор Пресвятой Троицы (1521 г.), церковь Успения Пресвятой Богородицы (1884 г.), надвратная церковь преподобного Макария (1617 г), Сретенский храм (1530 г.) и небольшая Алексеевская церковь в больничном корпусе. Эту информацию Виктор почерпнул из информационных сносок, расположенных рядом с графическими изображениями этих объектов.
По периметру монастырь был огражден каменными стенами общей диной 700 метров с угловыми башнями и воротами.
- А это что? – Спросил Веденеев, указывая рукой на небольшой квадратик, назначение которого на плане по какой-то причине обозначено не было.
Женщина проследила за направлением, куда указывал Виктор.
- Это? – Переспросила Тамара, чтобы убедиться в том, что правильно поняла вопрос, коснувшись квадрата пальцем.
- Да.
- Это – шестидесятиметровая четырехъярусная колокольня. Ее построили в начале девятнадцатого века. Ее, к слову сказать, нетрудно себе представить. Она была очень похожа на колокольню Никольского собора. Ту, которая и по сей день возвышается над гладью водохранилища, и является главной достопримечательностью Калязина. – Пояснила Тамара, о чем идет речь. – Колокольня Никольского собора была построена двадцатью годами раньше, была пятиярусной и почти на пятнадцать метров выше этой, утраченной.
А, кстати, ты знаешь, почему ее не уничтожили? – Спросила Тамара с хитрой улыбкой на лице, по которой Виктор понял, что вряд ли ему стоит пытаться отгадать.
- И почему же? – Ответил он вопросом на вопрос.
- Ее предполагалось использовать в качестве вышки для обучения прыжкам с парашютом.
- Да, ладно. – Так Виктор выразил свое не то, чтобы недоверие, но удивление. – А я, признаться, считал, что парашют это гораздо более поздняя история.
- Да нет. Первый раз в Советском Союзе парашют был применен еще в 1927 году летчиком-испытателем Громовым.
Вернувшись на следующий день к сигнальному флагу, с использованием компаса, входящего в комплект опций специального подводного компьютера, который, наподобие наручных часов с большим циферблатом, был закреплен у Веденеева на запястье, команда продолжила свои поиски.
Известно, что вода имеет свойство увеличивать образы, делать их больше, чем они есть на самом деле. Предметы в воде могут находиться ближе, чем это кажется. Когда поток света преломляется сквозь воду - возникают оптические иллюзии. И не всегда человек может быть уверен в том, что он видит. Очень похоже на эффект кривого зеркала. Плюс, человеческое воображение способно само дорисовать картинку всего лишь по очертаниям. Но воображение может и обмануть.
Учитывая эти особенности водной среды, подводники решили не полагаться на собственный глазомер. Еще на берегу, они отмеряли веревку необходимой длины, а под водой один ее конец укрепляли на крепере. Второй конец веревки в сочетании с рассчитанным азимутом давали искомую исследователями точку. В ней подводники устанавливали очередной крепер с флагом, которыми Виктор предусмотрительно запасся в достаточном количестве. Руками и совочками, похожими на садовые, дайверы, поднимая тучи мути, разрывали ил в поисках развалин строений, чтобы убедиться в правильности своих расчетов. Ошибка в них и даже небольшая погрешность могли не позволить исследователям, точно определить конечную точку их поисков - место расположения ризницы.
План обители день за днем заполнялся все новыми реперными точками, а дно водохранилища – оранжевыми флажками. На пятый день подводных работ исследователи смогли определить место, где до разрушительного взрыва находилась ризница.
В акватории водохранилища они были не одни. Обилие рыбы всех видов и размеров неминуемо влечет сюда рыбаков. Одни из них, заякорив где-нибудь на границе зарослей камыша и открытой воды свое плавательное средство, тягали из воды плотву, подлещиков и тому подобную белую рыбу, другие бродили вдоль берега, бросая спиннинг в надежде добыть щуку. Рыбаки посостоятельней занимались троллингом.
Помимо них, благодаря хорошей погоде, к воде тянулись любители пикников и иных видов околоводного времяпрепровождения. Вертикальными столбами поднимался к небу дым от десятков костров, в воздухе парил аромат шашлыков, естественные звуки природы, вроде пенья птиц, заглушались мелодиями популярных песен, а береговая полоса с каждым днем все больше обрастала пустыми пластиковыми бутылками, использованной одноразовой посудой и прочим мусором.
Ближе к закату, когда отдыхающие разъезжались по домам, а рыбаки, в большинстве своем, отправлялись на воду в предвкушении вечернего клева, природа оживала.
Пока компаньоны ужинали, восстанавливая силы после увлекательной, но физически утомительной подводной работы, пространство за пределами их шатра погрузилось в густой сумрак. Из-за стрекотания насекомых, переливами доносившегося с разных направлений, окружающая темнота не воспринималась враждебной или несущей в себе какую-либо угрозу.
Остаток вечера Тамара, по обыкновению, проводила за своим ноутбуком. Фразу за фразой и слово за словом выискивала она в нагромождении разной, по большей части, бесполезной, часто, повторяющейся информации, крупицы данных, способных дополнить уже известную ей картину исторических событий.
Виктор наблюдал за ней, удобно расположившись в матерчатом шезлонге, одновременно наслаждаясь располагающей к релаксации естественной музыкой природы.
В казавшемся прежде однотонном стрекоте, Виктор начал различать два вида песен. Одни были более глухие и скрипучие, чем-то напоминающие царапанье иглы по бумаге. Другие – гораздо звонче, содержащие очень высокие тона.
Тамара, чувствуя на себе взгляд Виктора, обернулась. По выражению легкого напряжения на его физиономии она догадалась, что он к чему-то прислушивается, а, через мгновение поняла к чему именно.
- А знаете, Виктор, - сказала женщина - что в некоторых странах, преимущественно, конечно, на юге и востоке, чтобы наслаждаться пением сверчков, кузнечиков и цикад, их сажают, словно птиц, в небольшие тростниковые или соломенные клетки-садки – и слушают вечерами их голоса.
- Раньше не знал. Теперь знаю. – С ленцой в голосе отреагировал на эту информационную справку Веденеев, желая как можно дольше продлить то состояние расслабленности, в котором сейчас находился.
Тамара, тем временем, выразив свое отношение к Виктору снисходительной и благожелательной улыбкой, вернулась к прерванным занятиям.
Смотреть на девушку было чрезвычайно приятно. В освещенном подвешенной к потолку лампой пространстве шатра ее красота приобрела какие-то новые черточки, стала более отчетливой, контрастной, бросающейся в глаза, и даже, вызывающей. Взгляд от нее отрывать категорически не хотелось и, чтобы не показаться молодой женщине демонстративно неприличным, Виктор решил воспользоваться своим излюбленным коронным приемом. Не вылезая из шезлонга, он сунул руку в валявшийся неподалеку рюкзак, пытаясь нащупать альбом для рисования. Рука наткнулась на гладкую и холодную стеклянную поверхность.
- Ну а почему бы и нет. – Подумал Веденеев, вместе с альбомом извлекая из рюкзака бутылку виски.
- Тамара, у меня есть виски. Накапать?
- Ну а почему бы и нет. – Слово в слово повторила женщина мысль, проскочившую в голове Веденеева секунду назад.
После того, как Виктор разлил виски по стаканам, один из которых передал Тамаре, оба вернулись к своим занятиям. Тамара развернулась к компьютеру, Виктор раскрыл альбом.
Под прикрытием рисования он продолжил наблюдать за женщиной, которая и в аккуратно подогнанном по фигуре терракотовом хлопчатобумажном походном костюме с множеством разнообразных карманов и карманчиков не утратила своей привлекательности. Отдельные локоны ее уже давно просохших после водных процедур абсолютно черных распущенных волос, длиной чуть ниже плеча, иногда непослушно скатывались, повисая перед ее глазами и мешая обзору. Тамара, когда движением головы, а когда рукой возвращала их на положенное место, не отрываясь от работы на компьютере.
Остро заточенный карандаш Веденеева ходил по бумаге, воспроизводя на ней контуры силуэта, нанося тени, подчеркивающие рельефность женских форм. Прорисовывая отдельные детали фигуры, Виктор получал почти реальные тактильные ощущения, как от действительного прикосновения. Ему казалось, что кончиками своих пальцев он чувствует тепло ее тела и структуру кожи.
- Удивительное дело – думал он про себя – Когда я смотрю на Тамару (сейчас и раньше: в отеле, ресторане, во время подводных работ и последующего отдыха), меня просто распирает желание дойти до высшей, кульминационной точки в отношениях мужчины и женщины. – В части, касающейся секса, Виктор старался избегать вульгарных слов и выражений даже в мыслях, как будто это могло осквернить эту сторону отношения мужчины и женщины, которую он не считал греховной. Само это чувство влечения доставляло ему удовольствие и естественное желание продлить его как можно дольше.
- Но, как только мы начинаем разговаривать, - а говорили они исключительно на темы, так или иначе касающиеся восковой таблички или периода Русской истории как-то связанного с этим артефактом - все куда-то исчезает. Что, в общем-то, жаль, с одной стороны. Но, с другой стороны, Тамара настолько увлекательно рассказывает о ходе исторического развития древней Руси, о конкретных исторических эпизодах, некоторые из которых ужасают проявлениями людской жестокости, подлости и прочих низменных человеческих качеств; другие, наоборот, покоряют примерами нереального мужества или самопожертвования, что эти разговоры тоже доставляют удовольствие, хотя и другого уровня, но тоже мощное, по силе своего воздействия на сознание.
В процессе рисования Виктор стал замечать некоторые перемены в ее внутреннем состоянии. Прежде всего, изменилось выражение ее лица. Над переносицей образовалась еле заметная вертикальная морщинка, отчего на лице поселилось выражение серьезности, а, скорее даже, недовольства. Затем признаки раздражительности начали угадываться и в ее движениях, утративших, присущую им в обычном состоянии, плавность, и в других мелких деталях, таких, например, как постукивание пальцами по столу.
- Что не так? – Спросил Виктор, не прерывая, тем не менее, своего занятия.
- Да, все не так! – Не пытаясь скрыть своей раздражительности, резче обычного заявила Тамара. – Чем больше я читаю о Макарии Калязинском, тем больше во мне растет уверенность в том, что никакого апокрифа здесь быть, просто, не могло.
Макарий был старшим братом Тверского епископа Геннадия. Геннадий же с 1458 года по 1461 являлся архимандритом Тверского Отроч монастыря.
Об этом монастыре известно следующее.
В истории сохранились две версии его возникновения. Одна изложена в летописи «Повесть об Отроч монастыре», датируемой 1206 годом. Она заключается в том, что дружинник Григорий влюбился в девицу Ксению, но князь девушку отжал и женился на ней, а от дружинника откупился, дав ему денег на постройку монастыря.
Другая говорит, что его основали два монаха из Киево-Печерской Лавры. Они де и заложили в 1110 году Свято-Успенский Отроч монастырь в честь Успения богородицы.
Однако, ни одна, ни другая версии не проливают свет на происхождение довольно странного названия «Отроч».
«Отрок» - слово известное и понятное, сохранившее свой первоначальный смысл до наших дней, и означает – мужчина. Слово «Отроч» - производное прилагательное от него, но в старославянских текстах использовалось не только в значении «мужской», но и «мужественный», «воинский».
Сохранившиеся исторические данные свидетельствуют, что монастырь представлял собой военную крепость. Такие монастыри назывались в древности – сторожами (с ударением на второе «о»). Отроч монастырь, расположенный на слиянии Тверцы и Волги, и был таким сторожем, прикрывавшим Тверь с востока.
Историки предполагают, что в монастыре воспитывались особые православные воины-монахи. И здесь практиковалось совершенно особое тайное славянское воинское мастерство. Это была целая система знаний, доступная только посвященным.
Как полагают, монах Пересвет, победивший на Куликовом поле Челубея, собственно говоря, и был воспитанником одного из подобных монастырей, в данном случае, Троице-Сергиевского.
Существует мнение, что Сергий Радонежский основал девяносто монастырей, в которых велась подготовка монахов-ратников. Благодаря специальным навыкам, воспитанники этих монастырей могли в одиночку справиться с тем, что под силу только нескольким человекам. Одной из таких «монашесско-воинских колыбелей», по дошедшим до нас источникам и был Отроч мужской монастырь в Твери.
Это, правда, для нас не более чем интересная информация, потому, что относится к более раннему периоду истории. К тому времени, когда настоятелем монастыря стал Геннадий Кожин он, скажем так, был перепрофилирован, с воинского училища на острог. В нем провел свой почти двадцатилетний срок заточения Максим Грек, обвиненный в ереси на соборе 1525 года.
Максим Грек, воспитанный на проповедях доминиканского монаха Савонаролы, был непоколебимым противником права монастырей иметь землю и заниматься, как сказали бы сейчас, предпринимательской деятельностью. За это и пострадал.
В 1569 году в Отроч монастырь был заточен и митрополит Филипп, которого здесь чуть позже задушил Малюта Скуратов.
Любопытным является тот факт, что известное сейчас выражение «Филькина грамота» пришло в русский язык с тех посланий, которые, лишенный сана митрополит, посылал царю именно из застенков Отроч монастыря.
Про «филькину грамоту» - это так, лирическое отступление. Зато то, что младший брат Макария, какой-то, пусть и непродолжительный, период времени, был, по сути своей, директором острога, заставляет задуматься вот о чем. После смерти родителей Макарий стал младшему брату за отца. Геннадий перенял от старшего брата не только его вариант веры во Христа, но, безусловно, и исповедуемые им принципы морали. И, как показывает история, это не стало для него препятствием к тому, чтобы стать, так сказать, тюремщиком. Такого не могло произойти с человеком, воспитанным на апокрифических евангелиях, приверженцы которых, все без исключения, были противниками любого насилия.
Известно также, что по отношению к Макарию Калязинскому проявлял благосклонность Иосиф Волоцкий – один из идеологов борьбы с ересью жидовствующих.
Ему принадлежат слова: «Если неверные еретики не прельщают никого из православных, то не следует делать им зла и ненавидеть, когда же увидим, что неверные и еретики хотят прельстить православных, тогда подобает не только ненавидеть их или осуждать, но и проклинать, и наносить им раны, освящая тем свою руку… Таким образом, совершенно ясно и понятно воистину всем людям, что и святителям, и священникам, и инокам, и простым людям – всем христианам подобает осуждать и проклинать еретиков и отступников, а царям, князьям и мирским судьям подобает посылать их в заточение и предавать лютым казням».
- «Лютым казням»…- повторил Виктор последнюю сказанную Тамарой фразу – Поди, ведь, тоже святой?
- Святой. Почитается церковью в лике преподобного. – Подтвердила Тамара высказанное Веденеевым предположение. – Мало того. В 2009 году, практически намедни, РПЦ поручила ему быть покровителем церковному предпринимательству.
Оставили свой след в истории, главным образом в истории церкви, православные святые Ефрем Перекомский и Паисий Угличский. Оба с малых лет были воспитанниками Макария, а Паисий, так вообще был сыном его родной сестры, то бишь его племянником. Оба, судя по всему, были абсолютными ортодоксами, что еще раз подтверждает, что и Макарий не мог быть связан ни с какой ересью.
Тамара закрыла ноутбук, взяла в руку стакан с крепким алкогольным напитком и, отклонившись на спинку своего шезлонга и пригубив виски, погрузилась в дальнейшие размышления. Веденеев посмотрел на свой рисунок.
Видимо процессы размышления и рисования в головном мозге человека протекают какими-то непересекающимися друг с другом маршрутами. А как еще можно объяснить, что, занятый, сначала, своими мыслями, позже, увлекательной беседой, Виктор, сам не заметив как, нарисовал на заднем плане своего рисунка силуэт человеческой тени. Он принялся размышлять над тем, что могло бы послужить причиной этому, и довольно скоро обнаружил странное изменение в окружающей обстановке.
Стрекотание насекомых, которое раньше доносилось со всех сторон, было слышно теперь преимущественно справа. Эффект получился приблизительно такой, как если бы вдруг вышел из стоя один из наушников. Участок лесного пространства слева от Веденеева практически безмолвствовал. Там кто-то был. Вряд ли зверь. Звери, даже крупные звери, не любят приближаться к людям, боятся их непредсказуемости. Человек! Несомненно, человек!
Чувство тревоги, которое в последнее время какими-то необъяснимыми приступами охватывало Веденеева, сейчас снова завладело им.
Виктор стал прислушиваться, и скоро уловил слабый шорох, потом еще. Потом это шуршание листвы и потрескивание веток стало отчетливей и, по мере нарастания, трансформировалось в звук шагов приближающегося человека.
Веденеев быстро огляделся, отложил в сторону альбом, встал со своего места и поднял с пола крепер. Взвесив его в руке, он подошел к входу в шатер и встал справа от него.
Тамара, наблюдавшая эти манипуляции, с удивлением посмотрела на него. Виктор поднял указательный палец к губам, после чего перевел его в направлении входа. Звук шагов стал слышен уже совершенно отчетливо, и на ткани шатра образовалась тень.