В глубине центральной Африки, за таинственными берегами озера Чад, в стране жирафов и слонов жило небольшое охотничье племя Губуру. Людям свойственно тянуться к недостижимым идеалам. И когда в страну жирафов и слонов, пробрались беспокойные белые, и от рисовой водки, дурных болезней и прочих благ европейской культуры охотники Губуру ослабели и разучились приносить много, много добычи, племя торжественно переименовало себя в племя Полных Животов. Конечно, животы от этого не наполнились, но с той поры спокойное и мудрое блаженство сытости стало единственной мечтой и недостижимым идеалом всех воинов и женщин племени Губуру.
Только молодой Ашор, недостойный сын колдуна, не понял этой великой мудрости и променял свою спокойную сытость на несколько поцелуев девушки. С тех пор и пошла по стране жирафов и слонов поговорка: «Слаб, как щенок шакала и глуп, как голодный Ашор».
Каждый вечер молодой Ашор должен был смачивать деревянные губы бога Нгаа горячей кровью жертвенных антилоп. Его отец, одноглазый жирный Банджа, колдун племени Губуру очень любил кушать нежное жертвенное мясо, и поэтому, губы бога даже в праздник весны дымились кровью.
В этом году праздник был особенно удачен. Уже с вечера взбесились барабаны четырех деревень. Бесчисленные костры, точно стадо молодых слонов, резвились по поляне. Даже костлявый мистер Хекз, расчетливый начальник английской фактории, не вынес опьянения этой ночи. Пожертвовав лишний бочонок рисовой водки, он почему-то выменял его не на нового сильного работника, а всего только на молодую слабую девушку, совершенно бесполезную для его кофейных плантаций. И с восхищением глядя на блестящие пуговицы белого кителя Хекза, девушка покорно последовала за ним к факторному дому.
-Охе,- кричали воины и били в барабаны,- мы самые сильные в лесах Бантанга. Охе, мы будем много есть и пить рисовой водки,и узнав об этом, враги испугаются, а жены народят нам одних мужчин. Охе, мы самые ловкие в лесах Бантанга.
Только на священном холме, у ног статуи Нгаа царили спокойствие и мрак, и важно колыхался живот одноглазого колдуна.
- О, Ашор, - говорил колдун и его единственный глаз мерцал красным. По-моему ты слишком много смотришь на девушку Балу. Не двигайся и слушай меня внимательно, Ашор. Есть две мудрости: спокойная мужская мудрость сытости и тревожная мудрость женской любви. Я уже тридцать лет повелеваю племенем Полных Животов, и мой дом не вмещает моих богатств и только меня любит Нгаа, но, завидев женщину, я отворачиваюсь в сторону. Ты будешь моим заместителем, Ашор, и мне страшно за тебя. Ради твоего спасения я решил взять Балу в жены себе. И ты своими руками приведешь ее мне, Ашор!
Гибкое тело Ашора почтительно склонилось перед колдуном.
Сто двадцать темных и ярких лун, восемнадцать девичьих лет пронеслось над головой Балу, и в эту огромную ночь она должна была по закону полных Животов, наконец, узнать мужскую любовь. Весь день перед тем она старательно натирала кожу густым слоновьим салом, и теперь та красиво блестела, внизу красная от пламени костров, а сверху зеленоватая в свете луны. Вот он уже идет к ней, широко шагая через костры, сильный и смелый Ашор, чье тело сотрет в эту ночь с ее тела искусный блеск. И по одному его знаку она послушно взошла на священный холм.
Далеко внизу, барабанным боем и веселыми криками расплескался веселый праздник, а здесь в глубокой тени бога Нгаа колыхался огромный живот колдуна и красный колючий глаз странно обшаривал ее тело. Испуганно оглянувшись, она уже не увидела рядом с собой Ашора. Только смеющийся бог улыбался ей из тьмы своими деревянными губами. В внезапном животном страхе Балу ринулась под защиту бога. От резкого толчка бог слегка покачнулся и затем с грохотом свалился вниз прямо на охмелевшего колдуна.
Продолжение следует...