Отношение как к самому колдовству, так и к людям, которые им занимались, постепенно менялось на всем протяжении развития человеческого общества. На самом раннем этапе его развития, когда в первобытном обществе царили примитивные понятия и объяснения происходящим явлениям окружающего мира, людям, так называемым колдунам, которые умели «управлять» этими всеми странными явлениями, придавалось большое значение. «С незапамятных времен существовали люди, которых соплеменники считали кудесниками, магами, колдунами, потому что их способности казались окружающим сверхъестественными, а знания магическими. Их подозревали в связях с нечистой силой, верили в то, что они были способны творить чудеса, помогать или, наоборот, вредить людям, даже вызывать разные стихийные бедствия». Так было в начале человеческого существования. Но происходило постепенное развитие человеческой цивилизации, и развивались представления людей об окружающем мире, приобретая новые черты, постепенно усложняясь. Возникали новые поверья, суеверия, вера в таинственные, сверхъестественные силы природы. Их обожествляли, им поклонялись и старались задобрить, так как люди верили, что если этого не сделать, то боги древности рассердятся и сурово накажут ослушников. Языческим богам приносили жертвы, стараясь не только их этим задобрить, но и испросить себе благодати, удачи в каком – либо деле, в повседневной жизни, хотели также узнать судьбу для себя и своих близких. Естественно, что люди не могли совершать это так, как им вздумается, где и когда им это было бы удобно. Для этого требовалось соблюдение особого ритуала в специально отведенном месте – в храме. Роль посредников между богами и людьми при этом выполняли жрецы – лица, которые выполняли религиозные и магические функции в древнем обществе. Люди в то время очень серьезно относились к тому, во что они верили.
В античную эпоху вера в могущественные силы природы укрепилась, дополнившись новыми подробностями, мифами, легендами, да и сами обряды были оформлены законодательно. В Древней Греции, в эпоху её расцвета и могущества существовал известный во всем Древнем мире Дельфийский оракул, названный так в честь города, в котором он находился. Оракул был предметом гордости и могущества города. Могущество Оракула было настолько велико, что само государство и представители власти обращались к нему за одобрением при принятии официальных решений и законов. Также к Оракулу обращались за помощью, когда требовалось узнать будущее. Например, Гомер в «Илиаде» рассказывает о том, как греки, собираясь в поход против Трои, прибегли к помощи оракула с целью узнать, что их ждет в этом походе. Также к сверхъестественному прибегали во время всего похода, во время осады Трои; к советам гадателей прислушивались, так как греки верили, что боги зорко следят за всем, и если случались какие – нибудь бедствия, то значит, боги разгневались за что-то, и их нужно срочно было умилостивить. Этим и занимались жрецы, причем и сами они пользовались некоторыми привилегиями, к ним относились с почтением, так как они несли и возвещали волю богов.
Подобная практика существовала и у римлян, которые переняли ее в свою очередь у греков, и которая затем прочно закрепилась в римском религиозном культе. Вера в судьбу, приметы и предзнаменования, а также их толкование, надежно укрепилась в массовом сознании римлян. Этим в Древнем Риме занималась коллегия жрецов – авгуров, которые толковали и объявляли волю богов через наблюдения за небесными явлениями, полетом священных птиц и др. Римский Сенат часто пользовался услугами авгуров при принятии решений о делах. А авгуры, в свою очередь, подчинялись непосредственно Сенату. В среде авгуров считалось, что простой смертный не может самостоятельно познавать будущее, поэтому в свою коллегию авгуры избирали только достойных.
Так продолжалось довольно долго, но не вечно. И в Древней Греции, и в Древнем Риме, вера в оракулов, в жрецов, во всемогущие силы природы начинает понемногу ослабевать. Это совпало по времени с началом зарождения первых христианских обществ, в самом же христианстве вера во все сверхъестественное начинает считаться непозволительной и богопротивной. Правда, в начале своего существования христианство неоднократно подвергалось гонениям и преследованиям, и лишь в IV веке нашей эры по указу императора Константина оно было разрешено официально, став государственной религией тогдашней Римской империи. И уже с IV века императоры Римской империи, как на Западе, так и на Востоке, начинают вводить запреты на занятия колдовством. Правда, эти запреты не несли с собою смерти виновным, которым тогдашние священники предпочитали оставлять жизнь. Постепенно христианство становится главной религией многих стран Европы, вытеснив все остальные, «языческие» религии, которые стали подвергаться запрету, а тех, кто поклонялся языческому культу, осуждали, но пока, как отмечено выше, не казнили. Хотя в раннем средневековье простой люд все еще продолжал верить в разные чудеса, в таинственных духов, оставшихся со времен язычества в умах людей, и продолжавших строить свои козни людям. Тут уж просто древние языческие верования наложились на новую христианскую религию, произошло причудливое переплетение старой и новой вер в умах людей того времени. Например, существовало поверье в ламий, которые летали по ночам и высасывали кровь у живых людей. Церковь порицала подобные народные верования в таинственные силы природы и потусторонний мир. Естественно, в изменившихся условиях изменилось само отношение к колдовству и колдунам, не только церкви, но и простого люда: колдунов теперь начали воспринимать как орудие дьявола, с помощью которого тот совершает вред людям, чем больше вреда колдун совершал, тем суровее должно было быть наказание. «В раннем средневековье деяния ведьм рассматривались духовными и светскими властями, как «малефиций» (по-латыни «зловредительство»), т. е. преступление против общества, подсудное светским судам. А издавна укоренившаяся в народной среде вера в способность ведьм летать, оборачиваться животным, приобретать любое обличие и т.д. объявлялась вредным суеверием, свидетельством «народного безумия», явной нелепицей. Согласно «Епископскому канону», вошедшему с X в. во все своды церковного права, ведьмы объявлялись грешницами «не по злому умыслу», и священникам предписывалось внушать своей пастве, что все народные предания о чудесах, творимых ведьмами, - это «сущая ложь».
На протяжении всего IV века в странах Европы проходили церковные соборы: в Эльвире, Лаодикее, Анкаре и др. Все они сурово осуждали колдовство. В конечном итоге, это приводит к тому, что собор 551 года, в г. Элюзе, требует не только духовного наказания для колдунов низкого звания, но и телесного. И уже Нарбонский собор установил продажу в рабство свободного человека, уличенного в колдовстве. «Таким образом, с середины IV века мы видим, что церковь требует двойного наказания колдуна и привлекает к его наказанию и светскую власть».
Светская власть, подключившись к наказанию колдунов, считает, что все те верования простого люда в духов, а именно в стриг и ламий, летающих по ночам и высасывающих внутренности у людей, являются суеверным бредом. И Карл Великий в капитулярии 787 года предусматривает смертную казнь за веру в подобное, а также за занятие колдовством. «<…>7. Кто сожжет тело умершего по языческому обряду и обратит в пепел его кости, будет казнен смертью. <…> 8. Кто из племени саксонского будет впредь уклоняться от крещения, не явится для свершения над ним этого таинства, желая оставаться в языческой вере, будет казнен смертью. <…>9. Кто принесет человека в жертву дьяволу по обычаю язычников, будет казнен смертью<…>». Все суеверия считаются светской властью дьявольским наваждением, тогда как колдуны реально существуют. То есть, светская власть попыталась все–таки отгородить себя от суеверий.
Но народные верования были близки церковным взглядам. Еще Августин Блаженный говорил о полетах человека. А его последователи пошли еще дальше, и в дальнейших трудах – «Этимологии» Исидора Севильского, «Поликратике» Иоганна из Солсбери, «Сентенциях» Петра Ломбардского, раскрываются злокозненные деяния дьявола и его приспешников колдунов. Авторы этих трудов приписывают колдунам множество ужасов, которые они «способны» были совершить. Например, оборотничество, вызывание стихий, импотенция у мужчин и другие фантастические бредни, на которые только способен человеческий мозг, опираясь на языческие верования и христианство. Все эти учения способствовали дальнейшему нагнетанию атмосферы у простого населения, начавшего постепенно видеть дьявола везде, где только было можно. А ученый характер этих сочинений отвергал всякую мысль об их возможном опровержении. Все это происходило на фоне постепенного ослабления светской власти, стремившейся видеть в колдовстве только вред, принесенный колдунами, и усиления церковной, связывавшей этот вред еще и отступлением от веры и богохульством. Степень самого наказания теперь стала определяться не по нанесенному вреду, а по величине греха при совершении колдовства. Так светский закон, ища сближения с церковью, впитывает в себя канонические элементы и не только предлагает церкви свой карающий меч, но и сам проникается ее духом и отклоняется от прежнего взгляда, видевшего в преступнике – колдуне вредителя, а не грешника».Вот так постепенно, церковь завладела массовым сознанием, подчинив своим догмам умы не только простого населения, но и светскую власть; колдовство стало грехом, жестко наказуемым, люди, замеченные в занятии колдовством, а также отступники от веры, стали подвергаться осуждению и суровому наказанию. Но не стоит заблуждаться по поводу того, что за всеми судебными процессами стояли только церковные власти. Вовсе нет: начиная с XVI и заканчивая XVIII веками, судебные процессы велись светскими и местными властями, но были и исключения. К тому же, «…на процессах XVI – XVIII вв. уже не шло речи о принадлежности обвиняемых к какому – либо типу ереси, поскольку ведовство оказалось ересью само по себе…
Таким образом, на основании вышеизложенного, можно говорить только об одном: средневековая Европа, поддавшись страхам, умело навеваемым Церковью, на несколько столетий впала в состояние безумия.