Когда у тебя 170 учеников в разных параллелях, естественно, не все они тебя любят. Но это ещё полбеды. Гораздо хуже, если кто-то станет бесить тебя лично. И понимаешь же, что нужно быть профессионалом, что ребёнок не виноват, что сама ты не сахар. А вот бесит и всё!
К счастью, со мной такие ситуации случались редко, но хочется рассказать об одной «показательной».
Жил был класс. Не то, чтобы коррекционный, но, мотивированных учеников было мало, а проблемных – хоть отбавляй. И тут меня угораздило предложить собрать логопедических, с ЗПР, с проблемным поведением, с плохой памятью учеников в одну группу, а остальные пусть учатся спокойно в другой. Благо, тогда ещё не было ФГОСов, на которые теперь ссылается администрация, чтобы не делить класс на группы.
В общем, взяла я свою «слабенькую» группу, и стали мы изучать английский. Потихонечку-помаленечку научились читать, говорить что-то простое. Стали в этой группе выделяться любители аудирования, или написания писем. В общем, каждому можно было поставить хоть за какой-то вид речевой деятельности положительную оценку.
Каждому, но не ему…
Как же он меня бесил! Ни буквы толком запомнить, ни тем более понять разницу между sit и site, в домашках один бред. Сидит такой тупенький, ничего не запоминает, как с ним не бейся. Я пыталась. Даже радовалась, когда он стал читать «тхиз из ан аппле». Но когда заходила в класс и видела его нежелание и неумение, ждала, когда же урок закончится. Иногда приходила бабушка к классному руководителю и защищала своего Артёма. И это правильно! Но я не могла в утешение бабушке сказать ничего хорошего про этого ученика на своих уроках.
Прошло 7 лет.
Как-то классный руководитель вышеупомянутого класса решила свозить детей на экскурсию в Карелию. Позвала меня с ними съездить. Я посмотрела на список, увидела Артёма и подумала: «А что? Это интересно. Может быть увижу его в другой обстановке и найду у него положительные черты, которые меня окончательно с ним примирят!»
В поезде я специально села в купе, где ехал Тёмик и его двоюродный брат. И с первой же минуты я прямо растаяла. Передо мной сидели два парня, в чистых футболках и носках, и всё у них было по-мужски основательно и аккуратно: заправленная постель, бутерброды в фольге, еда в контейнерах. Сами они вели неторопливую беседу, негромкими голосами, были доброжелательны, всех угощали. И на фоне кричащих и орущих восьмиклассников, у которых простыни валялись на полу и по ним весь вагон ходил в тапках в туалет в конце вагона, Сашка с братом выглядели ангелами. Я их очень зауважала.
И дальше всё понеслось, как снежный ком. Каждый день я восхищалась этим невозможным Локшиным. На экскурсию они с братом являлись в положенное время без опозданий. Одеты были как нужно для экскурсий в Карелии – ботиночки на толстой подошве, тёплые куртки, никаких голых лодыжек и «шапку я забыл». Когда мы пекли карельские пироги, мука у него не сыпалась со стола, а пироги были аккуратные.
В общем, из поездки я возвращалась счастливая не только потому, что Карелия меня поразила своей красотой. Я радовалась, что исчез этот невозможный Тёма. Испарился. А на его месте теперь вполне приличный парень, с которым приятно быть в компании, который не опоздает, не подведёт, аккуратный и милый. И к чёрту эти английские неправильные глаголы! Вот подрастёт Артём, и так же чинно и благородно повезёт своё семейство куда-нибудь на юг или на север. И будут его детишки и красавица-жена гордиться, что у них такой прекрасный глава семейства.
И хотите верьте, хотите нет, но за 8-й и 9-й классы научился мой теперь любимый Тёмочка и читать, и что-то там говорить, и не так уж плохо аудировать. А когда мы взяли его в наш спектакль ««Онегин» без Онегина» играть декабриста, даже моя взрослая дочь спросила: «Мама, откуда у тебя этот красавец?! Ты про него никогда не рассказывала…»
Потому что рассказывать было нечего. А сейчас я хочу рассказать про него всем.