В сентябре в Третьяковской галерее открылся выставочный проект «Отвергнутые шедевры. Вызов Павла Третьякова». В центре проекта — полотна, которые вызвали споры современников, неприятие со стороны критиков и даже цензурные запреты Синода. Сейчас нам сложно представить, что классические произведения, например, «Боярыня Морозова», когда-то считались скандальными. Вспоминаем шедевры и разбираемся, почему их не принимали современники.
«Сельский крестный ход на Пасхе»
Картину Василия Перова «Сельский крестный ход на Пасхе» зрители впервые увидели в 1862 году на выставке Общества поощрения художников в Санкт-Петербурге.
Полотно вызвало грандиозный скандал — Святейший Синод счел себя оскорбленным, а обер-прокурор Синода предписал снять «Сельский крестный ход...» с выставки. Художника обвиняли в намеренном очернении Церкви и даже поговаривали о ссылке в Соловецкий монастырь. Меценату и коллекционеру Павлу Третьякову, который приобрел картину, запретили публично экспонировать произведение Перова.
Мнение критиков и зрителей разделилось: одни считали картину «безнравственным произведением» и говорили, что Перов убивает искусство, другие — восхищались смелостью художника, правдиво изобразившего темную и неприглядную сторону крестьянской жизни. Александр Бенуа назвал полотно Перова «ужасающей картиной деревенских нравов», а Владимир Стасов отмечал искренность художника и жесткую сатиру картины.
Что же Перов изобразил на картине? Подгулявшая процессия с хоругвями и иконами отправляется в крестный ход: одуревший от хмеля священник на крыльце топчет пасхальное яйцо, крестьяне бредут, будто слепцы. Нищий держит икону вверх ногами, а женщина обливает водой перепившего мужика, снопом повалившегося на землю. Общий серый тон картины и тоскливый рассвет подчеркивают убогость всей неприглядной сцены, так возмутившей Синод.
«Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года»
Картину, которую мы привыкли называть «Иван Грозный убивает своего сына», Илья Репин озаглавил «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года». Иван Крамской высоко оценил работу своего ученика: «Вот она, вещь, в уровень таланту… Выражено и выпукло выдвинуто на первый план — нечаянность убийства!.. И как написано, боже, как написано!». Художник представил картину публике на 13-й выставке передвижников в 1885 году.
Зрители видят один из самых спорных и известных эпизодов из жизни Ивана Грозного: он в припадке гнева убил своего сына царевича Ивана. Привлекает внимание резкий контраст спокойного лица царевича и искаженного от муки и ужаса лица Ивана Грозного, с выкатившимися глазами, в брызгах крови. Красный цвет доминирует в картине, он повсюду — от рубахи царевича до глухого бордового на заднем плане.
Посетивший выставку Лев Толстой писал художнику: «Молодец Репин, именно молодец. Тут что-то бодрое, сильное, смелое и попавшее в цель…».
Скандал разразился сразу — император Александр III с подачи обер-прокурора Святейшего Синода Константина Победоносцева, крайне возмущенного сюжетом, запретил публично выставлять картину и распространять ее. По мнению Победоносцева, «нельзя назвать картину исторической, так как этот момент… чисто фантастический».
Самодержавие увидело в картине царя-тирана и сравнение исторических событий с современностью — покушением народовольцев на Александра II и последовавших за этим реакции и казней. Споры относительно картины Репина вызвали усиление цензуры в отношении живописных произведений, планирующихся к экспонированию. А запрет на выставку шедевра Репина сняли лишь спустя три месяца благодаря ходатайству близкого ко двору художника Алексея Боголюбова.
«Боярыня Морозова»
Дебют картины Василия Сурикова состоялся на 15-й выставке передвижников в 1887 году. Полотно сразу купил Павел Третьяков для своей коллекции за баснословные по меркам того времени деньги — 25 тысяч рублей.
Сюжет картины уводит зрителя в историю церковного раскола XVII века, к реформам патриарха Никона. В центре полотна — фигура боярыни Феодосии Морозовой, сподвижницы протопопа Аввакума. Ее увозят в ссылку, из которой опальная боярыня не вернется. Вокруг саней шумит московский люд: поп зло усмехается, мальчишки бегут за саням, а в лицах правой половины полотна явственно читается сочувствие. Художник не просто делает зрителей свидетелями события, а будто втягивает их в атмосферу картины.
Картина вызвала разлад в русском обществе. Критик Владимир Стасов назвал ее «величайшей картиной — первой из всех наших картин на сюжеты из русской истории». Всеволод Гаршин писал: «Такого изображения нашей старой, допетровской толпы в русской школе еще не было. Кажется, вы стоите среди этих людей и чувствуете их дыхание». Академисты же упрекали автора в огрехах рисунка и неправильностях в положении рук.
Главным поводом для недовольства картиной стала ее реалистичность и созвучность времени. Современники Сурикова проводили параллели между самопожертвованиями народовольцев и неукротимым фанатизмом боярыни Морозовой, которая под пытками и угрозой казни не отреклась от своих убеждений. Прошедший ссылку Владимир Короленко писал, что картина Сурикова «...будит в нас сочувствие к подвигу. Это было созвучно времени. Есть нечто великое в человеке, идущем сознательно на гибель за то, что она считает истиной. Такие примеры пробуждают в нас веру в человеческую природу, подымают душу».
Благодаря смелости и дальновидности страстного коллекционера Павла Третьякова сегодня мы можем любоваться шедеврами, пережившими критику и цензурные запреты. Эти картины обличали за новизну приемов и смыслов — но они выдержали проверку временем и стали смысловым центром Третьяковской галереи — крупнейшего музея национального искусства.
Для справки:
ВТБ и Государственную Третьяковскую галерею связывают многолетние партнерские отношения. При поддержке банка в галерее прошли многие уникальные выставки. Например, Наталии Гончаровой, Валентина Серова, Ивана Айвазовского, Ильи Репина. А в ноябре этого года пройдет выставка работ Михаила Врубеля, где ВТБ выступил генеральным спонсором.