- Не пущу! – истерично завопила Людочка и перегородила собой ворота. – Не отдам тебя никому!!!
- Отзынь, клуша, – ответил Валерка и сильно толкнул жену.
Та упала, больно уколовшись о шипы розового куста. Того самого куста, который она холила и лелеяла с первых дней семейной жизни. Непросто это было в сибирских условиях, но Людочка справлялась. Розы цвели буйным цветом. Куст был огромный. Даже не куст, а несколько кустов роз разных цветов, собранные в единую куртинку, были главным украшением двора. И вот теперь Людочка лежала на колючих стеблях, но боли не чувствовала. Ее муж, ее любимый Валерка уходил к другой, и удержать его Людочка не могла.
- Ты вернешься, - с рыданиями в голосе кричала Людочка. – Ты вернешься. Но здесь уже все будет по другому.
- Клуша, - сплюнул Валерка и уехал.
Он был все такой же красавец, как пятнадцать лет назад. Она тогда вернулась в свою деревню после института, и он приехал сюда же – главным энергетиком района. Любовь у них была стремительной, как лесной пожар. Они ничего вокруг не замечали. Каждую минуту они стремились друг к другу. Он был такой… такой… такой… умный, красивый, внимательный… Только бабушка пыталась Людочку надоумить: не будет с ним счастья. Слишком себя любит. Но разве вовремя лесного пожара слушают советов старой бабушки?
Они поженились, и бабушка отдала им свой дом. Это был новый дом, и в нем даже удобства были. Разве что Валерке на работу было далеко добираться, из деревни в район, почти десять километров. И он ездил – вначале на велосипеде, потом, в дождь и снег, на попутках, а через год они купили машину. Ну как машину? Колеса, дешевые и ржавые, но крутятся… Целый год они каждую копеечку прикладывали – зарплату, картошку продали, поросят, Людочка грибы-ягоды на продажу собирала, декретные…
За сыном родилась дочечка, потом еще сынок. Людочке пришлось оставить работу учительницей и заняться домашним хозяйством. Оно было немаленькое. Валерка мало интересовался семейными проблемами, разве что сено помогал заготовить. Все остальное – Людочка, сама, сама, сама… До свету подняться, мужу завтрак сервировать, рубашку свежую подать, брюки погладить. Через пять лет такой жизни Валерик расцвел, его долговязая фигура приобрела приятную полноту. За одеждой для себя он ездил в область, да четко по фигуре и статусу подбирал. Начальник, чать, негоже ему в китайском барахле ходить. Людочка тоже себе китайское не покупала. Он вообще ничего не покупала. Она то в сарае, то в огороде. Незачем ей новую одежду покупать. Муж начал стыдиться ее внешнего вида, вообще не велел ей со двора ходить. Дети в школу пошли, и тоже матери стыдились. Пальто у нее еще до замужества куплено, выцвело уже до белого цвета. Волосы Людочка прихватывала резинкой – велосипедную шину резала. На зиму – пуховая шаль, еще от бабушки осталась. И валенки с резиновыми галошами – чтобы не протирались, не снашивались. Мать иной раз плакала: Людочка, что же ты себя так запустила? Ничего, мама, отвечала Людочка. Трое детей у меня, им образование дать надо. Где деньги брать?
И вот ее Валерик уходил. Нет, он не ударил ее. Просто оттолкнул, чтобы не стояла на пути, когда его ждет другая женщина – красивая, с маникюром и в модной одежде. И Людочка лежала в розовых кустах и не чувствовала боли.
- Что, мама, - спросила дочь, - розовые кусты это не розовые облака?
Да, ее тринадцатилетняя дочь все понимала. Она и жалела мать, и стыдилась ее. И Людочке надо было вставать из колючего куста и как-то жить дальше.
Через несколько дней к Людочке во двор потянулись покупатели. Она продала всю скотину… и исчезла. Несколько дней дети жили одни и никому не говорили, куда уехала Людочка.
И Людочка вернулась. Это было феерическое возвращение.
Односельчане ждали вечернего автобуса, когда на остановку подошла красивая женщина. Ну – подошла и подошла. Мало ли кто городской в гости едет? Минут через десять люди дружно ахнули: Людочка?
- Да, - ответила красавица и тряхнула гривой шикарных волос.
Дальше все происходило, как в лесном пожаре – стремительно. Всю старую мебель – бедным или на свалку. Обои – яркие, современные. Детям – новый компьютер, большой телевизор, современный холодильник. Самое главное – развод, раздел имущества. Дом – Людочкин, машину – Валерке, деньги за скотину – пополам. Она отдала ему все, что решил суд – до копейки.И он пришел. Дошли до него слухи.
- Что это вдруг с тобой? – спросил он.
Он стоял у порога – немного похудевший, в несвежей рубашке, в грязных ботинках. Он всегда такой приходил после работы. Сегодня у Людочки не было желания ни накормить его, ни подать чистую домашнюю одежду, ни помыть и почистить ботинки. Это был ее бывший муж, это был отец ее детей, но это был не ее Валерка, не ее единственный свет в окошке. И делать для него не хотелось ничего. Людочка ужаснулась – как же быстро прошла ее любовь.
- Ты хотел добавить – клуша? – уточнила на всякий случай Людочка.
Назавтра Валерка пришел с вещами. Дети должны жить с отцом. Ты чего доброго мужика в дом притащишь. Точка.
Живи. Ты здесь прописан. Дети твои.
Что на ужин?
Что хочешь. Вот погреб. Вот холодильник. Магазин – там.
Где чистая рубашка?
Ты хотел сказать – твоя рубашка? Не знаю.
В деревенском хозяйстве должна быть скотина.
Вот тебе половина усадьбы – разводи хоть страусов, хоть жирафов.
Вот так они и живут. Людочка восстановила диплом и вышла на работу. Дети любят ее и говорят: наша мамка лучше всех. Валерка потерял лоск. Самому трудно содержать гардероб в идеальном состоянии. Завтраками его Людочка больше не балует, обедает он на работе, ужинает как придется. По бабам больше не гуляет. Пытался запить горькую, но Людочка проявила полное безразличие к его несчастной печени. И сама Людочка замуж не спешит. Копается в женихах – у одного ни ума ни фантазии, у другого ни кола ни двора, третий ни рыба ни мясо.
- А ведь говорила мне бабушка, - иногда корит себя Людочка, - что любовь – это всегда взаимность. А если нет взаимности – то обоим горе.
Вот так и живут.