Отдельные обрывки сложились в единую логическую цепочку, и понимание обрушилось, как таран. Жора тихонько тянул меня прочь, отступал к выходу, к бесконечной лестнице из жуткого подвала, но поздно — подозрение проникло глубоко в мозг и разрушало там всё, всё.
начало рассказа: "С ней что-то не так"... (назад)
Это так по-человечески, но я всхлипнула и твёрдо оттолкнула профессора — точнее сказать, стукнула его в грудь без всякого результата, а он наклонился ко мне, заглянул в глаза и прижал покрепче, продолжая отступать.
Их лица застыли — смесь негодования, опаски и… отвращения. Только одно лицо другое, и на него так легко направить гнев — Тишинский неприлично ржал, словно это всё огромная и невероятно удачная шутка.
Антон осторожно привстал с приподнятыми руками и сделал шаг навстречу. Я почувствовала, как напряглось тело профессора, но Антон стёр с лица неприятное выражение и пробурчал миролюбиво:
— Ну, хватит, мы твою девочку не обидим, — он выразительно поднял брови и хохотнул, — все всё поняли, теперь мир, да?
— Он знает, — белобрысый уже почти в состоянии скрыть пылающую ненависть к профессору, — просто не хочет, чтобы она слушала нас. Дай ему шанс навешать своей лапши, это даже будет забавно. Она же знает, где нас найти, когда поумнеет, да, детка? — и белобрысый перевёл взгляд на меня.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Вообще-то не знаю, — слова вылетели сами собой, и Жора недовольно вздрогнул.
Верно и очень кстати подмечено, я ведь понятия не имею, где и как могла бы найти хоть одного из них, но вообразить, зачем чужие и враждебные существа могут мне когда-то понадобиться, сейчас не в состоянии.
Антон подчёркнуто медленно залез в карман и протянул мне визитку, там только имя и номер телефона, и почему-то мне до одури смешно, что там не написано там что-то типа «вампир №4». Взяла визитку и сунула подальше в узкий карман брюк — даже чёртов вампирский карманник не сможет вытащить так, что я не замечу.
Знаю, что Жора не рад, но не собираюсь быть бессловесной и послушной девочкой — ему придётся ответить на все вопросы. Пока ещё во мне гнездится лишь подозрение, но я чувствую, как легко оно может развиться в ярость без границ. Когда мы повернулись к лестнице, случайно уловила то самое выражение — Антон смотрел на меня без осуждения или неприязни, а с каким-то непонятным озорством. Он подмигнул мне?
Жора как будто испуган, но я позволила практически выволочь меня наверх. Внутренний двор министерства вместе с заполненной парковкой показался нереальными при свете фонарей.
Угнанной машины здесь больше нет, но я не успела удивиться, кто и зачем её убрал —профессор взял меня на руки, как ребёнка, и пошёл так быстро, что прохожие шарахались. Подсознательно они угадывали, что нет ничего человеческого в наших фигурах и в том, как он двигается — чересчур свободно.
Не знаю, сколько мы шли. Я наблюдала, как он выдыхает прохладный воздух и смотрит на меня, но не говорит ничего. Так даже легче — нужно позволить самой себе как-то переварить новости.
На знакомую консьержку Жора не обратил никакого внимания, и мы поднялись на лифте. В квартире на Котельнической он бережно усадил меня в дурацкое кресло, пристроился рядом, взял за подбородок.
— О чём ты думаешь? Ты мне не веришь?
— Почему ты выбрал её? Почему ты с ней так поступил?
— Я думал, ты поняла.
— Нет. То есть я с самого начала подозревала именно её, но всё равно не понимаю. Зачем ей это? И как ты узнал, что она виновата?
— Яна, а кто же ещё? Я точно знаю, что не обращал тебя, а она постоянно тёрлась рядом и контролировала каждый твой шаг.
— А ты тоже следил за мной?
По его взволнованному лицу пробежала волна смятения, и он куснул губу. Явно сомневался, но понимал — будет врать сейчас, потеряет всё.
— Да. Следил. Почти всё время с тех пор, как понял, что ты стала вампиром.
— Зачем?
Это что, стыд? Ему сейчас стыдно? Иначе невозможно объяснить то, что я вижу.
— Я влюбился, ещё когда ты была человеком.
— Да ну! И кто рассказывал, что люди ничего не значат для вампиров.
— Кроме тебя.
— И ты решил обратить меня?
— Нет. Хотя ты хотела.
— Почему нет?
— Разве не ясно? — у него грустный и потерянный голос.
— Вообще-то нет, не ясно.
— Ты бы забыла обо мне. Ты и забыла.
— Похоже, это особо ничего не изменило. Я торчу тут с тобой, и ты у нас теперь круче крутого.