Получила распространение сеть «Гербалайф», отличительной чертой участников этого «движа» - круглый значок с текстом: «Хочешь похудеть – спроси меня как?» Так и тянет подойти к такому человеку спросить: «как?» «Гербалайф» стало словом нарицательным, в газетных объявлениях, когда рекламируют какую-нибудь очередную такую же сеть стали добавлять в конце: «НЕ гербалайф».
***
Мое общение с Фроловым пошло на пользу.
Август 1995-го. Внимание: судьбоносный момент. Я перехожу из АО «Рио-Пресс» в Ежедневный Гороскоп», к Фролову, редактором, то есть буду заниматься тем же, чем Исаев. На самом деле весь «переход» происходил в одном и том же кабинете. Даже комп у меня не поменялся. Просто сменился начальник. Совершенно безболезненно.
Итак: гороскоп.
Технология такая. Фролов заранее по телефону покупал на ЦБК бумагу в рулонах (обычно весом около тонны, подходящие для нас форматы 168-й, 126-й, или 84-й), затем бумагу привозили на склад газетного цеха «Офсета» и она там лежала до часа «икс». В это время Вася Близнецов, он же Ынну Йаалур приносит свой ежемесячный астрологический прогноз, написанный от руки, на листах писчей бумаги. Прогнозы распределены по знакам Зодиака, а «внутри» каждого знака – по дням каждого месяца. Например: «Овен, 1 августа. То-то и то-то. «День подходит для общения с родственниками» (потом еще куча слов – итого на целый абзац). 2 августа. Подходящее время для карьерного роста, но не тратьте деньги попусту, подождите пару недель. И позаботьтесь о собственном здоровье. 3 августа. «Не употребляйте алкоголь, а то будет, как тогда». И так по каждому знаку: Овен, Телец, Близнецы, Рак и так далее. Где Вася брал прогнозы? А у него были специальные таблицы - эфемериды, по которым он что-то там сверял и делал выводы. Верил ли он сам? И да, и нет. Тому, кто верил в гороскопы – находил кучу аргументов, почему это ерунда, а кто не верил, приводил кучу доводов в пользу справедливости прогнозов.
Наша с Фроловым и Исаевым задача – это так называемое «ОЖИВЛЯТЬ». Мы должны пройти абзац за абзацем, отредактировать их и сделать текст смешным, веселым и интересным. Сутками, находясь в офисе за соседними компами, мы «угарали», «приклывались», и из этих приколов рождались словесные приемы и шутки, которыми Васин текст был с успехом украшен. Народу нравилось, тиражи росли.
Итак, начиналась эпоха безудержного веселья. Все, что мы «нашучивали» за месяц: все шло в копилку, все вставлялось, исправлялось, добавлялось, улучшалось.
Написал Вася, например: «А вы игрок, вы азартный игрок! - сказал Ришелье д’Артаньяну», а я добавил: «Получив по голове шахматной доской».
Любимая шутка Фролова: «Денег так мало – что даже кошелек похоронить не на что».
Или вот: «Я табличка. Меня повесили за то, что я сюда стучалась!»
«Отольются Дантесу Пушкины пульки» - это уже мое творчество.
«Старик Державин нас заметил, и в гроб сходя, благословил. Зачем Державин сходил в гроб? И как сходил? По большому или по малому?»
Исаев пишет: «25 августа. Будьте экономны, как эта фраза».
Фролов: «- Как умер? - Весьма!»
Я пишу: «Если вы решили занять денег – день для этого подходит, как кот к сметане».
Многое из того, что я добавляю, будет вычеркнуто, исправлено, изменено до неузнаваемости, Фролов после меня еще разок (как минимум) тексты перерабатывает, но любая инициатива приветствуется, Олег говорил:
- Не парься, пиши любой бред, все на пользу, в любом случае.
Словотворчество у нас было в ходу. Например, возникли из воздуха такие слова, как «пингвинтилляция» и «пингвиннипух», а также «пингвиндоуз», парадоксальные словосочетания типа: «волк древесный», волк настольный», «волк кирпичный», абсурдные сравнения, вроде «дохлый, как номер», «черный, как квадрат», «розовые, как очки». Невольно вспомнилось мое детское словотворчество. Показали мне родители 3-летнему как-то книжку с животными и спрашивают, указывая на рисунок:
- Это кто?
Я:
- Жираф!
- А это кто?
- Слон!
- А это?
- Тигр.
- Ну а это?
Был нарисован осьминог, я не знал, как это существо называлось. Как я ответил? Хитро посмотрел на родителей и сказал после паузы:
- Дынт!
Я почему-то решил, что это широкое, бесформенное, на пол страницы должно называться именно «дынт», или как-то так. Я вырос, я «дынт» из головы никуда не улетучился.
…Платил Фролов мало, чуть больше «лимона», но он честно всегда заявлял, положив ногу на году, как всегда за компом сидя:
- Ну, не могу я тебе больше платить. Буду искренне рад, если ты лучше работу найдешь. Ради бога: устроишься – все карты тебе в руки.
Вкалывал я без выходных, без отпусков, и трудоустроен не был официально. Чёрная зарплата в те времена - в порядке вещей, но сейчас с высоты времени смотрю назад и думаю: вот жесть-то была, оказывается. Спасало то, что работа очень интересная, и легко совмещалась с учебой в ВУЗе. Молодым легче было переживать 90-е. Вся жизнь впереди казалась. Закинь меня сейчас туда: выжил бы я?
После редактирования Фролов верстал текст в PageMaker’е, а позже и я верстать научился. Создание обложки – всегда было на нем, а моя обязанность – оформление последней страницы с портретами знаменитостей, рожденных в том месяце, которому посвящен текущий выпуск. Работа была творческая, включала в себя самостоятельный поиск самих картинок. Особенно стало удобно, когда Фролов сканер купил, а купил он его тогда же, когда я пришел к нему – в августе 95-го.
За пару дней до выпуска выписывается в бухгалтерии «Офсета» счет на печать, оплачивается безналом, предоставляется платежка с пометной банка и… Поехали!
Выпуск самой газеты – это праздник. И не без участия алкоголя, кстати. Как всегда последние штрихи перед выпуском, как всегда не успеваем и «впрыгиваем в «последний вагон», редактируем верстаем, курим, пьем водочный допинг, параллельно со всеми этими делами приезжает жена Фролова Лика, набирает объявления, вычитывает тексты… Мы вечером мчимся в газетно-журнальный цех «Офсета», который за ночную смену должен будет напечатать наш скромный тираж. Почти всегда опаздывали, приносили материал, как говорят – «на грани фола». Ах этот родной типографский запах - запах газетной бумаги… Заходим внутрь. Цех не спит. Серые лабиринты коридоров – с непривычки заблудиться можно. Бубнят голоса с ППГ, с пункта приема газет по каналам связи:
- Ало! Владивосток! Владивосток! Вы, что, там уснули что ли?
Еще предстояло договориться с мастером смены, чтобы тот попросил копировщиков не расходится, а подождать все-таки. Газета, повторюсь, была формата А4, выводили мы фотоформы на кальке на обычном лазерном принтере, а потом Лика на специальном монтажном столе собирала все это в несколько печатных спусков путем приклеивания листов кальки к большим листам другой, более толстой пленки – к так называемому «астролону». (Умершая давно технология. Кстати, заметил странное совпадение. «Астролон» и «астрология» - слова похожи). Затем мы отдавали «монтажи» копировщикам, параллельно выпивая с ними же. Они мастера на все руки: умудряются и с нами общаться, и засвечивать офсетные формы в огромных ультрапланах со шторками, а затем проявлять их, формы, то бишь, прогоняя эти огромные алюминиевые листы через длинный-длинный процессор с темно-зеленым раствором, и удаляя «минусовым» карандашом так называемые «марашки».
(Продолжение следует)
Рекомендуется чтение всех частей подряд, начиная с 1-го выпуска. Первый выпуск ЗДЕСЬ.