Я так же молча велел Неву не торопиться с заклинанием и вернулся к своим делам. А когда почувствовал легкое прикосновение к плеч

Я так же молча велел Неву не торопиться с заклинанием и вернулся к

своим делам. А когда почувствовал легкое прикосновение к плечу и, на

мгновение обернувшись, увидел подтверждающий кивок ученика, на

краткий миг задержал дыхание.

Вот и все, как правильно сказал учитель. Скоро мы узнаем, насколько

правильна моя теория и насколько точно я просчитал ключевые точки

эксперимента...

Я пришел в себя оттого, что впервые за много лет вспомнил, что такое

боль.

Нет, это не была та боль, которой подвержено обычное человеческое

тело - мне не захотелось заорать, завыть дурным голосом или просто

забиться, как пришпиленная к дереву бабочка. Мне просто стало плохо.

Настолько плохо, что я даже распрощался с уютным небытием и неохотно

открыл глаза.

Так. Где это я? Ах да... теперь припоминаю: меня же кинули, пробили

мной стену холла и чуть не похоронили под тяжелыми камнями. Повезло,

что у моего тела такие крепкие кости... стена вдребезги, от потолка

остались только дыры, пол весь в трещинах, повсюду раскиданы

громадные каменные обломки, а трансформа - вот она, почти целехонька...

ну, в смысле, пока живая и даже способна самостоятельно шевелиться. Это

ли не достижение для создавшего ее некроманта?

А вот находился я, как ни странно, неподалеку от фамильного склепа

Невзунов, умудрившись упасть на смежную с ним стену и до основания ее

разрушить. Не знаю уж, метился ли барон сюда специально, или это мне

так "повезло", но факт в том, что сейчас я лежал под смутно знакомой,

щедро разукрашенной древними символами каменной плитой-дверью, в

которой тускло светился кроваво-красный амулет. Той самой, которую мы

не так давно изучали с Его Сиятельством графом Экхимосом и на которую

у меня имелись некие планы.

Вот только имелось ма-а-аленькое осложнение: как оказалось, барон

тоже времени не терял - пока я валялся без сознания, он умудрился

вытащить меня из-под груды тяжелых обломков, распластал по полу,

буквально вмяв в него своим тяжелым телом. Судя по неприятным

ощущениям в спине, даже попытался сломать позвоночник, но, к

сожалению для себя, не преуспел. Зато умудрился вдоволь потрепать мое

бесчувственное тело, насажал мне шишек на затылок, помял нагрудную

хитиновую пластину, мстительно оторвал правую среднюю лапу, а теперь с

остервенением отгрызал вторую. Причем, судя по доносящемуся хрусту и