День выборов 1
17 сентября 2021 года в 7:02 в помещении севастопольской участковой избирательной комиссии (УИК) номер 49 на правах наблюдателя появился я. Сразу подав секретарю направление от кандидата для регистрации, я тут же попробовал подать и официальное письменное требование предоставлять мне копии протоколов о ходе голосования (в соответствии с ФЗ-67), плюс уведомление о ведении мной фото- и видеосъёмки.
Ответ в стиле "вот сейчас освободимся - и примем" был первым штрихом к образу членов комиссии. Пронаблюдав погружение тестовых бюллетеней в КОИБ (аппарат подсчёта голосов, их в УИК 49 было 2), в 7:55 подошёл повторно с требованием и уведомлением. Глянули косо, похихикали и приняли.
Оглядел текущий состав наблюдателей - зрелище было печальным. Трое. Двое мужчин (один лет 50-55, второй лет 65-70), - наблюдатели от ЕР, - и я. Позже выяснится, что это супруг секретаря и супруг председателя УИК. В составе комиссии ни из КПРФ (от которой я наблюдал), ни из моих родственников (троллфэйс) нет никого. Я один.
Начал прощупывать почву. Услышал от председателя о её намерении при итоговом подсчёте результатов голосования уехать в территориальную избирательную комиссию (ТИК) до выдачи копий итоговых протоколов наблюдателям. Ещё услышал от неё, что "наблюдатель не имеет права приближаться к столам избирательной комиссии ближе чем на 2 метра".
Первое - грубое нарушение ФЗ-67 ст. 68 п. 20
Второе - нарушение ФЗ-67 ст. 30 п. 10
Я хорошо запомнил эти номера. Ниже станет ясно - почему.
На устное замечание о том, что это нарушения и так делать нельзя, получил безапелляционное заявление: "Нет, всё по закону". Стало ясно, что скучно не будет.
В течение дня 17.09 появились ещё наблюдатели:
Молодая супружеская чета от СР, с мужской половиной которой мы легко нашли общий язык. Я поделился с парнем уже отмеченными мной нюансами ситуации, перекинулся парой фраз, и на почве наблюдательской солидарности мы начали координировать наши действия.
Мужчина средних лет от ЛДПР - человек интеллигентный, но настойчивый, принципиальный и в решении текущих задач ответственный. С ним мы скооперировались так же легко, и я стал центром нашей маленькой ячейки наблюдательской оппозиции. Видимо, как самый сведущий и активный.
Последним, во второй половине дня, появился мой "коллега" от КПРФ - пожилой мужчина болезненного вида. О нём могу сказать не много: он либо просто сидел в углу, апатично глядя на происходящее, либо отсутствовал вообще.
Что ж, нас, энтузиастов, уже трое, плюс лояльная девушка от СР - против 11 членов комиссии и двух липовых "наблюдателей" ("коллегу" от КПРФ не учитываю, больше он ничем себя не проявит).
Всё ещё скверно, но уже можно повоевать.
Первый день голосования прошёл относительно мирно:
Руководство комиссии самоутверждалось за счёт голословных обвинений в мой адрес (за мою ходьбу вокруг них) и бахвалилось длительностью своей работы в УИК (с 2008-го, ещё с "украинских" времён).
Супруг председателя, ЕРовец, читал мне нотации: мол, я должен в первую очередь помогать председателю - "Инструкция же есть"(с). Он совершил стратегический промах - показал мне свою инструкцию. И, да, в первом абзаце её прямым текстом написано нечто вроде "...всячески содействовать председателю УИК..."
Я изучал обстановку - и всю в общем, и отдельные детали.
Передавал информацию в штаб: как стандартную - о явке, так и особую - об отклонениях УИК от регламента мероприятия и подозрительных "изюминках" в их работе. Вместе с "эсерами" и ЛДПРовцем мы, методом проб и ошибок, вырабатывали тактику ведения работы.
Было понятно сразу, что если у комиссии будет желание где-то выскользнуть из-под нашего наблюдения, они это сделают просто разбежавшись одновременно в разные стороны, пользуясь численным превосходством. И такое желание у УИК определённо было. Это обстоятельство к концу дня мы уяснили для себя твёрдо. Когда председатель ВНЕЗАПНО решила со второй (из трёх) выносной урной отправить обоих "эсеров", те отказались. У них было строгое указание - один обязательно на участке.
Назревал скандал (излюбленный инструмент председателя), но тут вторым вызвался я. С явно провокационными нотками в голосе. И с удовлетворением отметил возникшую сумятицу среди занимавшихся подготовкой к выходу членов УИК.
Председатель с одной из выходящих отскочили в угол ("запрещённый" для наблюдателей), где принялись яростно шептаться. Предполагаю, что что-то срочно переигрывали - председатель явно нервничала.
Конечно, моё решение не было идеальным: участок оставался под надзором фактически одного ЛДПРовца. Девушка-"эсер" оставалась на участке, но мобилизовать её на активные самостоятельные действия представлялось затруднительным. А ведь есть ещё третья урна...
С другой стороны, был и свой резон:
— Обнаружилась очевидная лихость, с которой третья урна вылетела из УИК, едва мы скрылись из поля зрения;
— Мы с "эсером" эмпирически убедились в бестолковости присутствия вдвоём в одной группе "ходоков" - буквально научились на ошибке;
— Продавливание сходу решения идти кому-то одному в виду грозящей разразиться истерики председателя представлялось неуместным в первый же день.
В пользу последнего говорило то, что бюллетеней третья урна собрала немного - в следующие дни "клёв" был выше.
Вопреки моим подозрениям, обратная связь от штаба КПРФ была живой - правда, поначалу сводилась к бессодержательному "они не имеют права". Спасибо, это я знаю. А как сделать так, чтобы УИК перестал нарушать? Не бить же их...
Ко второй половине дня в штабе напряглись от обилия настораживающей информации с моего участка: на сообщения стали реагировать чаще, позвонил кандидат, выслушал отчёт об обстановке и сообщил, что УИК 49 будет уделено особое внимание. Не соврал (но об этом позже).
После распечатки промежуточных данных о явке по окончанию дня председатель отказалась выдать заверенные копии наблюдателям.
Официальные жалобы в "видео-КМБ" для наблюдателя КПРФ считались самым крайним средством. Видимо, в штабе эту точку зрения разделяли, поэтому на сообщение об инциденте отреагировали сдержанно, ограничились запросом фото с экрана КОИБ (на нём инфа была более общей). Сложнее было у "эсеров" - их руководство отреагировало резче, и молодые в начале следующего дня всерьёз ожидали десант своих юристов.
И, видимо, штаб (КПРФ или СР - неизвестно) таки не спал, вследствие чего из ТИК председателю к утру следующего дня сделали устное внушение, после которого промежуточные данные выдавались добровольно, всем и в полном объеме. Правда, без подписей.
Но 18.09.21 - это история куда более накалённая, и начинать её с подобной мелочи - чистое вредительство. Поэтому пишу здесь: так закончился день первый…
День выборов 2
18 сентября 2021 года, 07:31, я вошёл в помещение для голосования. Секретарь заметила: "Сегодня у вас глаза весёлые! А то вчера какой-то хмурый был..."
Конечно, сегодня мне веселее, вражины. Во-первых, я уже освоился, а во-вторых - у меня есть печеньки. Печеньки - это важно. Я замерил время своего обеда, так как живу недалеко и дешевле ходить домой. Обед занимал час, как ни ускоряйся. Это тоже важно.
В процессе распечатки утренних промежуточных данных обратил внимание на разное количество бюллетеней в протоколах и спросил вслух - почему?
В течение следующих пятнадцати секунд в зале будто разлили цистерну напалма. Паника охватила УИК. Председатель с предынфарктным видом звонит в ТИК, член комиссии, сидящий на КОИБ - в техподдержку. В перерывах между звонками председатель истошно верещит на КОИБщика (чтобы "звонил лучше"), на меня ("Сядь на своё место!") Остальной УИК имитирует движения молекул воды при кипении.
Вопреки законам вселенной председателя, к своему стулу я подходил только чтобы хлебнуть кофе из термоса и закусить печенькой. Остальное время находился в "оке бури" и наблюдал. Я наблюдатель, у меня работа такая.
8:12, кульминация утренней зарядки бодростью и хорошим настроением для УИК: в ТИК наконец сообразили, что голосований два (округ и ГД), следовательно, и протоколов - два, в каждом учтены свои бюллетени, и их количество неодинаково.
Председатель истошно орёт мне: "ЧИТАЙ НАЗВАНИЯ ГОЛОСОВАНИЙ НА ПРОТОКОЛАХ!!!" Мне не трудно, я прочёл. Названия одинаковые - голосование в ГД. И сказал это вслух. Меня не услышали.
В 8:20 участок наконец открылся. К этому моменту в ТИК летела жалоба на УИК 49 от какой-то сотрудницы полиции, простоявшей под дверью после 8:00 10 минут с целью проголосовать-таки перед заступлением на дежурство.
А я к этому моменту был провокатором и преступником, препятствовавшим работе комиссии, сорвавшим открытие участка своей некомпетентностью, и на которого "если ещё хоть раз!..", то председатель напишет жалобу, и его с участка выведет полиция. Преступник и провокатор хрустел печенькой, прихлёбывал кофе и думал: кто же тут на самом деле некомпетентен?
Про два протокола я и правда забыл, но:
1. Названия одинаковы
2. Руководство УИК же "такое опытное", "так хорошо знает законы и регламент"
3. Я просто спросил™
Сбоку подквакивал председателев "наблюдатель", но игнорировать его было одно удовольствие, и я себе в этом удовольствии не отказывал.
Конечно, все детали происшествия, включая угрозы председателя, были мной незамедлительно переданы в штаб КПРФ.
А ещё я начал проработку другого нарушения: ограничения перемещения наблюдателя. Для этого требовалось регулярно и показательно переступать жёлтый скотч, наклеенный на полу в двух метрах от столов комиссии по устному распоряжению председателя.
Сказано - сделано. Крик, угрозы жалобой и полицией. Мой ответ: "Пожалуйста, прекратите. В законе нет никаких ограничений расстояния от наблюдателя до столов комиссии. Если вы не прекратите, я буду вынужден составить жалобу".
Жалобу ожидаемо не регистрировали: то "Я занята, подождите, не мешайте!", то "Вот как раз и занимаюсь вашим вопросом, с которым вы обратились". Видимо, среди "опытных и компетентных" председателей регистрация жалобы перед её рассмотрением - признак дурного тона. Об этом я тоже сообщил "куда следует".
Пришёл ответ: "К вам едет помощь".
И через 25 минут в зал уверенно и бодро заходят двое: кандидат и член городской избирательной комиссии (ГИК).
Председатель, начавшая "за здравие" о "преступнике, срывающем работу участка и мешающем работе комиссии", после нескольких уточняющих вопросов ("как срывает?", "чем мешает?") заканчивает "за упокой" невнятной мешаниной фраз и ретируется сначала за свой стол, потом в подсобку - звонить, ведь она тоже вызвала "крышу".
Кандидат образцово-показательно "строит" УИК, который, как-то сразу забыв про два метра, листает перед ним списки избирателей. Член ГИК ведёт видеосъёмку с момента вхождения в помещение.
Приезжают юристы едросов, начинаются "качели" - кандидат так-то сам юрист. Член ГИК - пожилой мужик с покерфейсом и стальными нервами, он пока скромно в сторонке стоит, но вечером 19-го себя ещё покажет.
Едросы-юристы дают председателю отмашку - принять жалобу, зарегистрировать. Эта жалоба больше нигде не всплывёт, несмотря на усилия КПРФовцев, но на тот момент это ещё не было очевидно.
Едросы в ответ пишут жалобу на незаконную съёмку, на что кандидат реагирует в лучших народных традициях - ему пофиг.
Жалоба - принята, крыши - разъехались, председатель - надулась, голосование - идёт.
В этот день, 18.09, появился ещё один наблюдатель - мой друг буйной молодости. От кого он наблюдает, он и сам не знал. "Иронично!"(с) Во время затишья мы вели светские беседы о былом. Как наблюдатель он не знал ни-че-го.
Я планировал на обед не выходить, но организм вносил свои коррективы: к 14:00 печеньки набили оскомину, подташнивало (то ли от голода, то ли от председателя). Комиссия весь день не оглашала явку, но у меня были свои данные - я их сбросил, наказал "эсерам" бдить и помчался на обед. И отметил для себя ещё один финт УИК:
как только я вышел, комиссия очередью выстрелила из участка все три выносные урны, с одной из которых пошла сама председатель.
Если с двумя урнами отправились "эсер" и ЛДПРовец, то с третьей - сладкая парочка из председателя и её мужа. Это и была та дыра в нашей обороне, которую нам просто нечем было заткнуть.
Можно бы объяснить затягивание начала голосования на вынос до третьего часа утренней неразберихой - но язык не поворачивается. Скорее, тут шла "ловля рыбы в мутной воде", и муть всячески поддерживалась: членами УИК, ЕР, полицией (об этом ближе к концу).
Вернулась председатель одна. С её слов - передала урну другим членам комиссии. Не проверить никак. Подъезд машины её благоверного с другими членами я видел сам. Они за менее чем два часа собрали 25 голосов - хотя у нашей самоорганизации статистика была 12-16 за два часа.
Вероятно, отработали с "карусельщиками". Позже выяснится, что даже поймай мы их - им бы ничего не было. Им было просто некого бояться. Кроме нас - но мы, по факту, могли только трепать им нервы.
С участка отлучался не только я. В благоприятной обстановке вообще не возникло бы мысли упомянуть об этом. Но увы. ЛДПРовца (архитектора) постоянно дёргали по работе - он отъезжал на 3-4 часа, в неудобное для наших планов время. Удобного времени для отъезда просто не существовало. "Эсеры" в этом плане были наиболее приспособлены: один отскакивал в магазин и возвращался со всяким "подножным кормом". Как они не вымерли за три дня такого рациона? Эх, молодость...
В здании находился ещё один участок - 50-й. И там в списках я числился электоратом. Изначально я планировал попасть туда наблюдателем, но вышло как вышло. Ближе к вечеру я отправился туда в роли тайного поку... ой, голосователя. По своей инициативе.
Зайдя внутрь, я малость того... этого... удивился. Скотч перед столами был всего в 60 см от них, но это наверняка из-за узости помещения. Списки на столах обклеены стикерами (запрещено), член комиссии, выдававшая мне бюллетени, совершенно спокойно и при мне сразу сделала какую-то пометку в какой-то табличке на каком-то листике (запрещено)...
Я оглянулся на наблюдателей - у них всё в порядке. Живы, здоровы, орлы. Сидят, разгадывают кроссворды, липнут в телефонах...
Посмотрел на бюллетень. Это в роли наблюдателя я могу ещё организоваться хоть как-то, хоть с кем-то, и хотя бы потроллить нижние чины этой шоблы.
А с этим в руках - я кто вообще?..
За полтора часа до закрытия "комиссия рассмотрела мою жалобу". Ответ гласил, что, согласно п 11.1 ст 64 ФЗ-67 (все присутствующие в помещении для голосования должны выполнять распоряжения председателя), закон нарушен не был. "Благодарим за активную гражданскую позицию!" И хорошего мне настроения…
Остаток дня прошёл инертно. Всё принципиально важное на сегодня было сделано: выполнены принципиальные задачи, совершены принципиальные ошибки, сделаны принципиальные выводы. По завершению процедур мы с ребятами получили протоколы, отправили данные по назначению и с чувством людей, наступивших в кучу фекалий, но намеренных дойти до конца, разошлись по домам.
День выборов 3
19 сентября 2021, 7:11. Я, попавший под ливень, стою в помещении УИК и обсыхаю. Настроение: уже понятно, что битва проиграна, поэтому - пусть неприятель молится не попасть на расстояние удара.
Тут самое время сказать следующее: я изначально поставил перед собой задачу - максимально корректно и сознательно выполнять свои обязанности и соблюдать регламент. Я НЕ ставил целей всех бесить, саботировать мероприятие, накатать максимум жалоб. В дальнейшем я этих планов не пересматривал и придерживался их до конца. Не было никакой ненависти к комиссии. Я прекрасно понимал и их логику, и их поведение, и даже условия, его обусловившие. И не шёл на поводу у мнимой гуманности вроде "войти в положение, понять и простить".
Я просто выполнял задачу: сделать всё возможное, чтобы не допустить фальсификации.
Не для себя. Для других. Для тех, у кого никак не получалось таки получить на выборах честный результат и посмотреть что будет. Я достаточно ясно представляю, что будет, и меня это не вдохновляет. Но многие другие - нет. А стоило бы.
Лагерь наших противников - УИК и сторожей, почему-то названных наблюдателями, - на 100% состоял из людей, находящихся тут ради зарплаты и только ради неё. Из их уст каждый день раз по двадцать звучало "зарабатывать", "деньги", "поскорее отработать". И ни разу не звучало "регламент", "порядок проведения", "процедура"...
Вспомнил вчерашнее откровение председателя: "Я знаю, что вам обещали заплатить за каждую жалобу". Я поневоле снисходительно улыбнулся и ответил: "Мне никто ничего не обещал". Это была чистая правда - но поверить в неё председатель была просто неспособна. Вообще, о вознаграждении я спросил у штабных один-единственный раз - когда в третьем часу ночи 20.09 отдавал полученные наконец копии итоговых протоколов. Да, так тоже можно было.)
Чем же запомнилось воскресенье 19-го?
Мой старый знакомый, который неизвестно от кого и который успел проклясть всё это мероприятие за скуку и мозоли на ягодицах, сходил "на вынос". Его группа отсутствовала 4 часа и вернулась с 41 проголосовавшим. Две другие урны, с которыми был наш актив, принесли 9 и 16 голосов, потратив по 2 часа. Знакомый говорит, что в квартирах голосовало по 4 человека. Он покинул участок, наплевав на протоколы.
Подозрительно и мутно, но - не проверить.
В остальном день проходил гладко - после вчерашней бучи комиссия притихла и усиленно делала вид сосредоточенный и занятой. Всё изменилось вечером.
В городском отделении КПРФ за неделю было предварительное собрание наблюдателей. На том собрании сидел и муж председателя, обсуждая что-то с моим будущим "коллегой" от КПРФ. Там нам говорили: "если всё нормально, то к 23:00 будете дома". Если всё нормально... Ха!
КОИБ наши не вышли из строя и мы не считали бюллетени вручную, но то, что всё ненормально, следовало уже из того, что в полдесятого вечера протоколы готовы ещё не были.
А когда были готовы, началась феерия уголовщины и беспредела.
После сбора подписей с наблюдателей, копии протоколов были вручены председателем... её заму. С устным распоряжением начать выдачу только по звонку из ТИК. Спросите, кто должен был позвонить? Наша же председатель, которая, игнорируя федеральное законодательство, отправилась-таки туда в 22:01. В сопровождении одного из двух дежуривших на участке сотрудников полиции. В этот момент я понял, что дальнейшее общение с кем бы то ни было из УИК 49 утратило последние остатки смысла.
Я сообщил в штаб, консультируясь с ними написал жалобу в ТИК на председателя, вынесшую с собой помимо неоформленного протокола ещё и печать УИК.
В это время у меня не на шутку разыгралась мигрень, и, услышав из штаба ставший дежурным ответ "они не имеют права", я сообщил, что эта сакральная истина у меня уже есть, а вот инструмента давления на беспределящую комиссию - нет. Что хотите, то и делайте.
Завершив беседу и немного подумав, я накатал в ТИК ещё одну жалобу: число поступивших в УИК жалоб в итоговом протоколе было указано 0 - то есть не указана моя жалоба. Замом это объяснялось так: день голосования - 19-е, а 18-е и 17-е - нет. Запомни, избиратель!)
Дальше - больше.
В 23:00 подъехал минивэн наблюдателя-супруга, тот вошёл в помещение и скомандовал (!) членам комиссии отдать ему списки избирателей (!) и погрузить в его машину сейф с документами УИК (!)
На глазах (которые, конечно, ничего не видели) второго дежурившего полиционера два имеющихся в комиссии мужчины вынесли сейф, а зам вручила наблюдателю от ЕР запечатанный пакет со списками.
Всё это заняло четыре минуты. Когда я позвонил кандидату и сообщил, что из участка вынесли списки и сейф и кто это сделал - кандидат опешил. Он помолчал матом в трубку, а потом сказал: "ждите".
Ночь выборов
20 сентября 2021 года в 00:15 председателя на участке всё ещё не было. Зато в это самое время в помещение зашёл член ГИК. С тем же покерфейсом, что и вчера. Он выслушал мой отчёт, уточнил пару моментов и прошёл к скучковавшейся в противоположном углу зала комиссии.
ГИКовец в течение часа пытался добиться адекватной реакции от комиссии или майора полиции. Он два-три раза повторил, что они совершают преступление, на что неизменно получал ответ: "У нас есть начальница, вот она и приказывает. А вы тут никто". Пикантности ситуации добавляло то, что "никто" был членом КПРФ.
Зам увидела, что ГИКовец направился в подсобку. Обгоняя его под цыганские причитания ещё пары членов комиссии, она вбежала туда первой и закричала, что сейф никто из подсобки не выносил, а "вот он стоит". Указывая на ДРУГОЙ сейф, который все три дня простоял в углу полуоткрытым, никем не использовался и не опечатывался.
Я спокойно сообщил: "Это другой сейф". Чем вызвал очередь малосвязных истеричных воплей зама. Впрочем, человек из ГИК видел настоящий сейф УИК вчера. Мы отошли на исходную позицию.
ГИКовец попросил бумаги. Я молча взял со стола у КОИБ пару чистых листов А4 и передал ему. Минут двадцать член городской комиссии, держа связь со штабом и уточняя у меня детали, составлял жалобу в ТИК. Куда более подробную, чем мои. В процессе подошёл майор и протянул ему трубку. На том конце был начальник курирующего выборы отдела полиции.
ГИКовец сообщил ему, что на участке произошло серьёзное уголовное преступление (и это так - читайте ФЗ-67, ст. 68), ЧП. Необходимо прислать сотрудников для принятия заявления и необходимых в такой ситуации мер.
Ответ был формально странный, но в действительности ожидаемый: "все сотрудники сейчас заняты, ждите". Хорошо, мы подождём. Мы на работе, выполняем свои обязанности, сколько надо - столько и будем ждать. Шёл второй час ночи…
Мы решили снять на видео происходящее. Я снимаю, он ведёт беседу. Удалось заснять лишь несколько секунд с плохим звуком (я редко снимаю и не смог сразу сориентироваться, как близко мне стоять). После чего подкравшаяся сзади член комиссии выбила мой телефон из рук.
Все хором голосили, что снимать их лица я не имею права. Майор от утверждений, что я не имею права снимать его должностное лицо (я и не снимал), перешёл к просьбам "не провоцировать конфликт". Ок. Телефон у меня один, а содержимое его для меня бесценно.
Обойдёмся уже снятым.
Штаб ЛДПР на это ЧП отреагировал примерно никак. Они дали ЛДПРовцу указание: просто дождаться председателя, забрать копии протоколов и валить. Его тоже била мигрень - это было заметно по выражению его лица. Такому же, как я видел в зеркале. Когда он подошёл к нам с ГИКовцем и прямо меня спросил, зачем я это сделал, мне хотелось ответить максимально честно и максимально просто. Но вышло лишь посмотреть на него секунд пять и негромко сказать: "так надо".
Я сочувствовал ему. Но, как я упоминал выше, я своих планов не менял.
ГИКовец начал звонить уже просто 102, дежурному. Те тоже не торопились, но тут понятно - они, скорее всего, вообще не поняли, какое отношение имеет полиция к избирательному участку.
Около 2:00 в зал вбегает председатель, кричит: "выключайте КОИБы", но добегает до них первой. Остальные члены комиссии вели себя как пыльным мешком прибитые и явно тормозили.
Повыключав КОИБ, она начала подписывать злополучные копии - задним числом. Я без энтузиазма, но и не стесняясь, указал на это ГИКовцу.
Первому копии выдать решили мне. Зам спросила, за какой номер копии я расписался. Я сказал - у вас же список (который вообще-то уехал в сейфе). Ответ: "не знаете - будете ждать, пока остальным выдадим". И я совершенно от балды сказал: "шестой номер". И мне выдали (!) шестой номер. Ну ещё бы - где они сверятся сейчас?..
Получив копии, я подошёл к ГИКовцу с вопросом: остаться ли мне с ним или он справится сам? Сказал: "Идите. Я сам". И я вышел на место оговоренной встречи со штабными.
Там я простоял в ожидании минут десять и с удивлением обнаружил подошедшего члена ГИК. Мне казалось, что разборка там затянется до утра. Хотя... Позиция человека с покерфейсом была проста и на мой взгляд верна: "что я, мальчик - с ними скандалить?"
Действительно, нет такого буйного помешательства, на которое не пойдет член УИК при перспективе занять главную роль уголовного дела.
П. С.: Через пару дней я получил две отписки из ТИК, а за полдня до этого прочёл новость о том, что выборы в Севастополе прошли без единого нарушения...
Таким образом, я вживую столкнулся с буржуазной демократией - самой удобной оболочкой диктатуры крупных бизнесменов, содержащих государство в том виде, в котором оно удобно для достижения их целей, для защиты их интересов.
Комиссии, СМИ, полиция - всё это наёмные работники кучки капиталистов, которых теперь принято называть олигархами. Эти работники, зачастую сами того не осознавая, выполняют самую чёрную и грязную работу по удержанию трудящихся масс (и самих себя тоже!) в положении источников прибыли, власти и пушечного мяса.
Да-да, вы не ослышались! "Источником власти является народ" в Конституции РФ - шокирующе точная и честная формулировка! К которой мне осталось лишь добавить: источником, но не владельцем.
Достучаться до справедливости в ворота дворцов действительно можно. Но только прикладами винтовок.
Пётр Гололёдов