19
«Я чувствую, как тебе больно. Кажется, что я задыхаюсь вместе с тобой. Я тоже чувствую голод. Наверно у нас с тобой не просто телепатическая связь, но какая-то иная, более глубокая что ли.
Теперь я вижу, что ничем не могу помочь тебе, но, когда умрёшь ты, тогда прекратится и моя жизнь. Ты слышишь? – Наши сердца бьются в унисон; и у обоих учащённое дыхание.
Я прошу тебя: не бойся. Я с тобой. Пусть эта мысль утешит тебя, милая моя Лайка. Не все люди настолько жестокосердны. Среди них есть и отзывчивые. Просто нам с тобой не повезло».
Так Саша говорил Лайке, а она отвечала ему:
«Знаю. Знаю, что не виноват… Прощаю всех… Задыхаюсь… Хоть бы пару глотков воздуха перед смертью».
Затишье.
«Я знаю мысли… всех людей. Я вижу будущее… но какой от этого толк?.. Больше не могу говорить… прощай…»
«НЕ-Е-ЕТ!!!»
20
Какие камеры в «Лефортово»? Да такие же, как и везде: тёмные и смрадные.
Клещ отмечал своё двадцатилетие. С самогоном, – всё, как положено.
Заскрежетал замок.
– Шухер, тормоза! – крикнул кто-то из арестантов.
«Шмон, или нет? – думал Клещ, всматриваясь в открывающуюся дверь. – Если шмон, то днюха отменяется, – от «мусоров» самогонку не спрячешь. У них, алкашей, нюх на это дело».
Но нет, в камеру втолкнули новенького. «Ботаник, – определил Клещ, – значит – политический».
– За что тебя? – спросил он у новичка.
– Забрался на территорию ЦУПа…
– Куда?!!!
– На территорию ЦУПа.
– Зачем?!
Саша принялся рассказывать о том, что приключилось с ним за этот долгий день. Чем дальше он продвигался в своём повествовании, тем более дружный хохот прерывал его, чуть ли не на каждом предложении.
– По-моему, тебя скоро переведут отсюда, – улыбаясь, резюмировал Клещ.
– Почему? – удивился Саша.
– Да потому, что всё это – бред сивой кобылы!
– Вы думаете, что я – сумасшедший?
– Да, дружок. Ты тяжело болен. Тебе нужна специализированная помощь.
– Потому, что херню порешь, – вставил кто-то и заржал.
– На, глотни, – Клещ протянул Саше кружку с самогоном, – и падай отдыхать; утро вечера мудренее.
Саша лёг на нары, и тут же…
21
…уснул.
Ему снилась умирающая Лайка. Она лежала на мокром полу в нещадной тесноте и задыхалась. У неё дёргались лапы, а по телу то и дело пробегала крупная дрожь. Зрачки двигались из стороны в сторону под опущенными ресницами, из-под которых выкатывались слёзы.
Нечеловеческие слёзы, но из-за человека.
Дыхание стало прерывистым с грудными хрипами.
Лайка умирала.
Умирала, унося с собой такие знания, ради которых многие люди, не задумываясь, отдали бы жизнь. Умирала, и никто её не оплакивал, кроме Саши (даже тот заросший любитель животных уже забыл о ней). Умирала и боялась смерти, потому что знала о ней.
22
Клещ решил пока не пить. Мало ли, что может выкинуть этот новенький. Он же явно не в себе! Хорошо, что он до сей поры вёл себя спокойно: лёг и уснул.
Неприятности начались спустя час, или полтора. Сначала по телу новичка пробежала крупная дрожь. Затем он стал дёргать руками и ногами, как собака во сне.
«Он ещё и припадочный»,– подумал Клещ, поднося к губам кружку, до половины наполненную самогоном.
Внезапно своды камеры огласились истошным:
– НЕ-Е-ЕТ!!!
Кричал новичок. Кричал, продолжая спать.
– У него приступ! – заорал Клещ, едва не поперхнувшись алкоголем. – Долбите в тормоза ! Зовите лепилу !
К Клещу подошёл старик.
– Чего это он?
– Да у него заскок на какой-то псине, улетевшей в космос. Переживает, видать.
– Да, дела, – сказал старик и на всякий случай отошёл подальше от новенького.
23
Врача пришлось ждать полчаса. Открылась дверь, и он вошёл внутрь.
– Что тут у вас?
– Новенькому плохо.
– Что с ним?
– Да подойди и посмотри! Я-то почём знаю?! Кто из нас доктор-то?!
Врач подошёл.
– Пульс слабый, аритмия, учащённое прерывистое дыхание. Приступ на лицо.
– Если ты ему сейчас не поможешь, то приступ будет у тебя на лице, – огрызнулся Клещ.
– Полноте, – сказал врач, сверкнув глазами из-под очков. – Двое! Ведите его ко мне! Потом в лазарет!
Вновь прибывшего разбудили. Его глаза налились кровью, а лицо белизной могло поспорить с мелом.
– Я умру вместе с ней, – еле слышно проговорил он, – оставьте меня в покое.
– Иди, дурень, тебе помогут, – оскалился Клещ.
24
Саша кое-как поднялся и дал взять себя под руки. В его мозгу крутилась бесформенная фраза: зачем-нужна-жизнь-без-разума-и-зачем-нужен-разум-без-жизни. И по новой.
Его успели довести до двери из камеры, когда он прошептал:
– Вот и всё. Она умерла.
И тут же рухнул кулем на пол. Тело несколько раз вздрогнуло и затихло.
Клещ стоял над ним, борясь с комком в горле. Никогда в жизни он не видел смерть так близко. Притом, смерть, вызванную видениями сознания.
– Доброго пути, – сказал он. Затем на ум пришла другая фраза, и Клещ добавил: – Через тернии к звёздам.
25
Врач зафиксировал смерть от сердечного приступа. Тело Саши похоронили тут же. Тело Лайки сгорело в плотных слоях атмосферы вместе с модулем, ставшим для неё последним пристанищем.
Разум загорелся… и угас.
Конец
P.S. Автор просит извинить за неточности, если таковые отыщутся.
***