Мой товарищ, признанный идеолог нового эстетического тоталитаризм Дима Мишенин, с которым мы 15 лет назад делали единственный в стране политический глянец Moulin Rouge, написал про моего шурина хорошие и справедливые слова:
Давным-давно, когда я был юношей и не было ещё интернета и стриминговых сервисов, все хорошие фильмы надо было смотреть в кинотеатрах, которые я очень часто посещал.
В кинотеатре «Ленинград» и произошла наша первая встреча. Она была как озарение.
Перед показом на сцену вышел необычного вида лектор, и я увидел преображение: этот лектор по мере своего рассказа для меня превратился в настоящего гуру. Это и был Кирилл Разлогов.
Он представил тогда два фильма. «Хиросима, любовь моя» Алана Рене, и «Империя чувств» Нагисы Ошимы. Оба я никогда не видел. Это была презентация американской кинопрокатной компании «Janus Films», которая продвигала на мировом уровне авторский кинематограф. Кирилл рассказывал и показывал все, о чем присутствующие в зале практически ничего не знали, но жаждали увидеть и узнать. Сочетание черно-белой ленты и цветной произвели на меня столь сильное впечатление, что впоследствии я даже их записал именно в такой последовательности на видеокассету и не мог смотреть по-другому, а только так, как впервые увидел в кинотеатре.
Я понял, что Кирилл – не просто кинолектор. Даже не просто киногуру. Он – фигура более глубокая и мощная, сродни древним алхимикам. Он давал не просто редкую информацию и приносил для киногурманов изысканные деликатесы. Он искусно замешивал информацию, так, чтобы она попадала в наши подготовленные головы и потом плодоносила. Он взращивал будущие таланты в самых разных областях культуры своими кинопроповедями. По большому счёту, он на территории СССР был главным кинопророком. Задолго до нашей реальной встречи в кинотеатре «Ленинград» я уже знал и его имя, и его книги. Все они у меня были на полке: «Контркультура и «новый» консерватизм», «Боги и дьяволы в зеркале экрана : кино в западной религиозной пропаганде», «Конвейер грёз и психологическая война : кино и общественно-политической борьба на Западе». В школьные годы я зачитывался ими, это был бесконечный источник информации, и я черпал оттуда все, что потом стало увлекать меня в молодости.
Из этих книг я узнал о Романе Поланском и Шарон Тейт, о Чарльзе Мэнсоне и Helter Skelter, о Бернардирне Дорн и Weather Underground, об Уильяме Фридкине и Линде Блэр… через кино Кирилл поведал нам, советской молодёжи, обходя цензуру и пользуясь всеми мощностями Политиздата с его гигантскими тиражами, о мировой контркультуре и привил к ней любовь на всю жизнь.
Я познакомился с ним уже не по книгам и сцене, а в реальной жизни. И даже каким-то чудом мы поучаствовали вместе в одной телепрограмме, и я посетил его удивительный Институт культорологии. Это все абсолютно невероятно! Когда жизнь тебе дарит встречу с кумирами. И я могу этим похвастаться. И тем удивительнее факт, что я узнал об уходе Кирилла, когда начал подготовку своей новой книги, где будет опубликована наша с ним двухчасовая беседа о сотрудничестве Виктора Цоя и Рашида Нугманова. Тёплым летним московским днём мы встретились в Доме кино и разговорились с ним так, что ещё долго не могли расстаться: отправились гулять по округе, то и дело включая диктофон, потому что мне все время казалось, что надо сохранить и запечатлеть каждую интересную фразу Кирилла для потомков… ну что ж… не зря казалось.
Я не прощаюсь с вами, Кирилл Разлогов. У нас ещё с вами впереди большая работа.
