Безобразный непорядок приключился со мною в четверг. Я застряла в лифте. Почти я доехала до любимой двери, но тут кабина задрожала,
встала и свет погас. Тишина. Сначала я ключом от квартиры поковыряла двери. Потом понажимала все кнопки – и послышался деловой
женский голос: – Говорите, вас слушают. Этой женщине я вкратце обрисовала проблему: застряла, желаю освободиться. – Ждите, – приказала мне диспетчерша и умолкла. На часах – без четверти восемь вечера. В голову сразу пришли две оптимистические мысли: хорошо, что застряла по дороге домой, а не на работу, и спасибо тебе, Господи,
что грудью ребенка кормить перестала.
Минут через 10 оптимизма начала я смеяться и зевать одновременно. Вспомнила читанную когда-то медицинскую энциклопедию, поняла –
кислородное голодание. Потянулось время, будто прошло несколько часов. Я стала смертельно тосковать, домой тянет. Показалось, что прошли еще сутки. На часы смотрю – десять минут девятого. Значит, прошло-то 25 минут. Но все равно жутко мне одной в лифте сидеть.
Нажимаю на красную кнопку «вызов»: – Вы что там, душегубы, задумали? – кричу на кнопку. – Гражданка Российской Федерации в лифте погибает. Мать! Жена! Избиратель! Звоните Путину в Кремль, пусть высылает войска. – У вас что, роды начались? – Нет, я не беременна, – честно созналась я. – Ждите, – мучительница выключилась опять.
Я совсем расстроилась. Прошли еще 15 минут заточения и вдруг чувствую – движение. Кабина начала спускаться и вскоре открылась на 1-м этаже. Там стоял мой спаситель в телогрейке. В карцере я провела 45 минут.
– Ну? – спросила я моего избавителя, перемазанного машинным маслом.
– Чего? – спросил меня освободитель в телогрейке. – У нас норматив – 30 минут.
– Какой еще норматив?
– Законное право. Можем спасать в течение
30 минут. Постановление правительства Москвы. Ну я задержался минут на 15. Бывает. Ах вы, думаю, паразиты! Бывает у них. На следующий день звоню в «Мослифт». – Тридцать минут на спасение гражданина –
это правда? – спрашиваю.
– Правда, – говорят. – Полчаса. Норматив.
Но вы зря волнуетесь: трагических случаев
у нас еще не было. Это еще как считать. Знаете, что я у них выяснила? Каждый год в Москве застревают в лифтах 146 тысяч человек. Это по 400 граждан в день! Почему так? Говорят: из 100 тысяч лифтов в Москве каждый третий безнадежно устарел, а город в состоянии заменять только 3 тысячи этих карцеров в год.
Это получается, что все неисправные лифты смогут поменять через
10 лет. Вот их норматив. А как же честные горожане, жители Земли? Если кто-нибудь из-них кормит грудью, опаздывает на производство,
хочет отправить телеграмму родственникам, грустит о первой любви, а сам пойман в темной комнате? Это же не норматив никакой, а вызывающая картина народных страданий. Ничего святого.