Жил когда-то давным-давно один кузнец. Не было у этого кузнеца конкурентов - настолько он был искусным в своём ремесле, потому и денег у него водилось, не то, что куры не склюют, сам он их никак не растратит.
И вот, сидит этот мужик, изделие готовое протирает, любуется работе своей, как к нему, плавно, будто земли совсем ногами не касаясь, заходит пастух.
- Здраствуй, отец, - поклонился пастух, сверкнув глазами разного цвета, - я к тебе по делу пришёл.
- Ну? Какое это у тебя ко мне дело? - басил мужик.
- Коса у меня затупилась. А ты, я слышал, кузнец что надо! Так услужи мне, чего тебе стоит?
Посмотрел мужик на пастуха, отложил свою диковинку и взял в руки косу. Добротная коса была, прочная, а работы на ней немного совсем, за пару мгновений справиться можно.
- Ну, младой, хорошо, возьмусь я за твою косу. Только ты это, потом приходи, а то я устал за сегодня. Завтра сделаю.
Так и решили они. Ушёл пастух.
На следующий день приходит в кузню мужик и перед глазами его коса.
- Ну будет тебе, коса! Ты - не волк, в лес не убежишь, - махнул рукой на неё мужик. И продолжалось так изо дня в день: всё откладывал косу кузнец, пока совсем про неё не забыл.
И дальше бы он про неё не вспоминал, да только ужас с ним случился: придя утром в кузню увидел он, что нет ничего в ней - всё исчезло. Заметался мужик, за голову схватился и давай орать: "Украли! Убили! Куда всё делось!?"
Выскочил тут же мужик на улицу и видит, как в лес, через заборы, через поля, убегает от него проклятая коса, жужжа над травой лезвием тупым, а за ней инструменты бегут, наковальня, словно конь, через заборы скачет, а огромная печь, словно великан пробудившийся, бежит, пыхтя и пламя изрыгая, кирпичи с себя срывая и пасть разевая.
Словно громом поражённый застыл кузнец. Дурно ему сделалось от ужаса такого. Схватился он за сердце, да так ногами к верху и упал - последний дух испустил.
Стали того кузнеца всей его большой семьёй хоронить. В гроб его дорогой резной поместили, да стали готовится к похоронам.
К гробу, волосы серебряные поправляя, подошёл разноглазый пастух.
Тут же поднялось из гроба мужика тело, задышало жадно.
- Ну что, мертвец, сделал ты косу мне? А? Отвечай! - гаркнул на кузнеца пастух.
- Прости меня, грешного, забыл я про неё, проклятую! - сетовало тело.
- Забыл? Не память это - лень! Лень тебя, дурака такого, сгубила! От такого лентяя, вон, - указал костлявым пальцем пастух в окно, - вся работа в лес убежала!
Схватился за голову мертвец:
- Прости меня, Господи, виноват я, не буду больше!
- Какой же я тебе "Господи"? - захохотал пастух, - Вельзевул имя мне!
Скукожился мужик от страха при имени этом.
- Чего? Боишься?! - ещё пуще захохотал пастух. - Будет с тебя, сказал ты уже слово своё. Прощаю.
И исчез, словно тень, Вельзевул. Тут же тело обратно в гроб и рухнуло.