Сегодня мы отправимся в путешествие по парадным залам Эрмитажа и окунёмся в атмосферу торжественности и царственного великолепия Гербового зала. Когда открываются двери, перед глазами вспыхивает золото: зал переливается в лучах света, словно застывшая симфония роскоши. Изысканная лепнина, величественные колонны, гербы на стенах и сверкающие канделябры — каждый элемент дышит историей, напоминая о блистательных балах и важных приёмах минувших эпох.
Началось всё ещё при Екатерине II. В 1774 году на этом месте возникла Белая галерея, созданная по замыслу архитектора Ю. М. Фельтена. Строгие линии, белоснежные коринфские колонны, украшенные лепными венками, и балкон второго яруса создавали образ классической сдержанности. Но императрице показалось этого мало. Уже через два года родилась идея преобразить зал, отделав его цветным камнем — так, чтобы каждый посетитель ощутил мощь и величие империи. Замысел оказался чересчур затратным, и галерея осталась белой, храня в себе недосказанную мечту о пышном убранстве.
Шли годы, и зал менял своё предназначение, словно примеряя разные маски. В 1796 году Павел I превратил его в Траурную залу, где прощались с его родителями. Спустя почти три десятилетия, в 1825 году, здесь вновь воцарилась скорбь — на этот раз по ушедшему Александру I. Но время шло, и вскоре зал снова ожил: в его стенах зазвучали музыка и смех, возобновились балы и маскарады, возвращая пространству дух праздника. В 1830 году император Николай I решил придать залу новое звучание. Он задумал превратить его в гимн могуществу Российской империи. В интерьере появились скульптурные группы древнерусских воинов, держащих в руках знамёна. На древках закрепили щитки с гербами российских губерний — так постепенно рождалась идея, которая позже подарит залу его нынешнее имя.
Но подлинное рождение Гербового зала случилось после трагедии. В 1837 году пожар, охвативший Зимний дворец, практически стёр его с лица земли. На руинах прежнего величия архитектор В. П. Стасов начал кропотливую работу по воссозданию пространства. По воле Николая I он задумал нечто грандиозное — зал, который бы вобрал в себя всю мощь и блеск империи. Стасов не просто восстановил помещение — он вдохнул в него новую жизнь.
Зал стал длиннее на 12 метров, двери, ведущие в Военную галерею, переместились, придавая пространству иной ритм. Главным художественным приёмом стала позолота. Колонны покрыли золотым блеском, на что ушло более 8 кг драгоценного металла. У входа встали новые скульптурные группы работы Ю. Штрейбенберга — древнерусские воины со знамёнами, несущими гербы губерний. Позолоченные бронзовые люстры также украсили геральдическими символами, словно рассыпая по залу отблески имперской славы. Колоннада обрела балкон с балюстрадой, а французские окна, чередуясь с массивными позолоченными колоннами, создали торжественный, почти музыкальный ритм.
Так, пройдя через череду превращений — от строгой Белой галереи до ослепительного Гербового зала — это пространство обрело свой нынешний облик. Сегодня, ступив под его своды, можно почувствовать, как прошлое оживает в каждой детали: в позолоте колонн, в гербах на знамёнах, в монументальной чаше из авантюрина. Это не просто зал — это страница истории, написанная камнем, золотом и талантом мастеров.
Кстати, каждый раз, приезжая в Петербург, я непременно выделяю целый день для встречи с Эрмитажем — этим величественным храмом искусства, где время словно замедляет свой бег. Для меня это не просто визит в музей, а сокровенное путешествие сквозь эпохи, где каждый зал открывает новую главу мировой культуры. Эти фотографии зала — своеобразная хроника четырёх лет, с 2018 по 2021 год. В них запечатлены не только шедевры, хранящиеся в стенах Эрмитажа, но и отблески времени, оставившего свой след на привычном облике музея. Особенно пронзительно смотрятся снимки, где залы почти пусты: непривычная тишина, редкие силуэты посетителей… Это молчаливое эхо пандемии, которое навсегда осталось в истории музея и в этих кадрах.
Продолжим! Торжественность зала рождается из благородного ритма позолоченных парных колонн, выстроившихся вдоль периметра. Они не просто украшают пространство — их мощные силуэты надёжно поддерживают балкон верхнего яруса, соединяя два уровня воедино. Взгляд невольно притягивают большие бронзовые люстры: их сдержанное сияние наполняет помещение мягким, ровным светом. Лучи скользят по позолоте колонн, играют на полированных поверхностях, создают тонкую игру бликов и полутеней. Благодаря этому освещению пространство обретает особую объёмность и глубину, а каждая деталь интерьера — от лепнины до балюстрады — проступает с удивительной чёткостью.
По обеим сторонам зала величественно застыли скульптуры древнерусских воинов. В полных доспехах, с гордыми знаменами в руках, они словно несут бессменную стражу у входа, придавая пространству особую торжественность. Взгляд невольно задерживается на древках знамён — там, среди искусной резьбы, притаились гербы российских губерний. Эти же геральдические символы, будто отголосок далёкого прошлого, повторяются в изысканной отделке бронзовых люстр. Именно они подарили залу его имя — Гербовый. Каждый элемент здесь словно шепчет историю, сплетая воедино воинскую доблесть и государственную славу.
В самом сердце зала, притягивая взор, возвышается удивительное творение уральских мастеров — чаша из авантюрина. Она словно застывшая капля солнечного света: камень переливается таинственным искрящимся блеском, играя оттенками золота и меди. Каждый изгиб чаши — свидетельство невероятного мастерства камнерезчиков. Они сумели раскрыть всю красоту этого редкого минерала, подчеркнув его природную сущность. Мельчайшие вкрапления в структуре камня создают эффект мерцания, будто внутри него тлеют крошечные искорки. Этот художественный акцент не просто украшает пространство — он становится своеобразным центром притяжения, вокруг которого выстраивается весь облик зала. В мягком освещении чаша будто оживает, наполняя окружающее пространство тёплым, почти осязаемым сиянием.
В глубине зала, словно два молчаливых стража, возвышаются бронзовые торшеры. Их благородная сдержанность приковывает взгляд: тёплый оттенок бронзы мягко перекликается с хрустальным сиянием плафонов. Каждый торшер — подлинное произведение искусства. Особенно завораживают изящные фигурки дельфинов, будто вынырнувших из морской пучины. Они с удивительной лёгкостью удерживают дополнительные светильники — хрустальные «тарелки», которые в лучах света превращаются в миниатюрные созвездия. Эти светильники — не просто элементы декора. Созданные в конце XIX века, они несут в себе дух ушедшей эпохи, её тонкое понимание красоты и мастерства. В их линиях читается безупречная гармония формы и функции, а в каждой детали — кропотливый труд искусных мастеров.
Гербовый зал словно воплощает в себе дух эпохи — его архитектура и отделка выполнены в благородном стиле русского классицизма. Этот художественный язык, расцветший в России на рубеже XVIII–XIX столетий, говорит с нами чёткими линиями, гармоничными пропорциями и сдержанной роскошью. Среди всех покоев Зимнего дворца зал занимает особое место — это самое просторное помещение, чья площадь достигает внушительных 1000 квадратных метров. Простор этот не подавляет, а, напротив, придаёт пространству величественную лёгкость: высокие своды словно парят над головой, а симметричные формы создают ощущение безупречного равновесия, свойственного классическому идеалу красоты.
Спасибо, что уделили время и, надеюсь, вы узнали что‑то новое и вдохновились красотой Петербурга и его достопримечательностей. Меня зовут Михаил, и я приглашаю вас продолжать исследовать город вместе: подписывайтесь на канал, следите за новыми публикациями. Если понравилось — поставьте лайк, это будет лучшей наградой. До новых встреч!