АЛЕКСАНДРА: Я совершила наверняка все те ошибки, которые нельзя было совершать в отношении моей старшей дочери. Мне об этом тяжело говорить, но было и физическое, и эмоциональное насилие, давила на нее, контролировала. Я не знала по-другому, как.
Д.ЗИЦЕР: А скажите, пожалуйста, Александра, сколько ей сейчас? Давайте так.
АЛЕКСАНДРА: Сейчас ей 16 лет. И к данному моменту, к моему огромному сожалению, горечи у нас абсолютно нет близких отношений, она мне ничего не рассказывает. Она начала резать руки, в какой-то момент ушла в интернет полностью эмоционально. Недавно попала в историю, где я увидела, что она очень сильно зависима от другого человека, от подруги, она перестала есть, не хочет учиться абсолютно. И я понимаю, что в данный момент я не могу как бы донести до нее, что я на ее стороне, что я переживаю за нее. На самом деле, мне бы очень хотелось, чтобы она знала, что я ее люблю, но она говорит, что только сбежать хочет из дома от меня.
Д.ЗИЦЕР: В ответ на что?
АЛЕКСАНДРА: Ну, говорит, что ей не дают свободы. Я, например…
Д.ЗИЦЕР: Нет, в ответ на что? Ну, она же не просто приходит к вам и говорит – мам, я хочу от тебя сбежать. Видимо, какой-то диалог существует, и она это говорит. Вот в ответ, на что она это говорит?
АЛЕКСАНДРА: Ну, например, я говорю, что мне очень хотелось бы, чтобы ты стала успешной, чтобы ты училась, получила какую-то профессию, чтобы ты свои таланты раскрыла. Она говорит – мне плевать, и ты обо мне ничего не знаешь, я просто сбегу от тебя, ну, в общем, мне ничего не важно, что ты говоришь, мне не важно.
Д.ЗИЦЕР: Ну, в чем вопрос?
АЛЕКСАНДРА: Вопрос в том, как в данный момент я могу поспособствовать хотя бы тому, чтобы не продолжала ко мне ненависть расти, чтобы она могла обратиться за помощью, если вдруг ей понадобится. Чтобы она знала, что я, действительно, хочу ее сейчас поддерживать даже.
Д.ЗИЦЕР: Слушайте, один вопрос я должен вам задать, подвопрос. Вот вы сказали, что она начала резать руки, она еще продолжает или нет?
АЛЕКСАНДРА: Говорит, что нет. Но я даже не могу посмотреть, потому что она говорит – я тебе ничего не покажу.
Д.ЗИЦЕР: А вы спрашиваете? В какой форме?
АЛЕКСАНДРА: К сожалению, иногда это бывает очень эмоционально. То есть, ты, ну, она говорит там – есть какая-то в доме бритва? А я говорю, что это тебе нужно, ты собираешься опять руки резать? Вот.
Д.ЗИЦЕР: Ну, подождите, Александра, давайте сначала рациональную часть попробуем, а потом, мне кажется, можно попробовать ответить на ваш вопрос. А когда вы говорите «ты опять собираешься руки резать», вы зачем это говорите?
АЛЕКСАНДРА: Ну, скорее, я, мой страх, он бежит вперед меня.
Д.ЗИЦЕР: Подождите, что ваше бежит вперед вас?
АЛЕКСАНДРА: Мой страх.
Д.ЗИЦЕР: Ваш страх.
АЛЕКСАНДРА: Страх, что это случится, да.
Д.ЗИЦЕР: Подождите, вы боитесь, что это случится, а говорите что-то другое.
АЛЕКСАНДРА: Да.
Д.ЗИЦЕР: Почему?
АЛЕКСАНДРА: Ну, наверное, я в этот момент не очень управляю собой.
Д.ЗИЦЕР: Да прям-то вы не управляете, конечно, управляете. Нет-нет, во-первых, я должен вам сказать так, вы совершили не все возможные ошибки, поверьте мне. Я понимаю, я и слышу, что вы очень-очень переживаете и очень сожалеете. Но вы совершили не все ошибки, бывают ошибки такие, о которых вы даже знать не хотите. Значит, смотрите, тут вот, ну, нам сейчас важно, с какой стороны начать. Ну, давайте попробуем с чего-нибудь начать. Ну, давайте с последнего.
Вот вы говорите, что вы хотите, чтобы она поняла, что она может на вас положиться, что она может попросить о помощи. А как она может это понять? Откуда? Откуда она может это узнать?
АЛЕКСАНДРА: Ну, возможно, если я перестану, ну, хотя бы делать то, что ей не нравится, например, давать ей…
Д.ЗИЦЕР: Нет, а более простой способ, как человек может узнать?
АЛЕКСАНДРА: Ну, сказать о том, что я рядом, и что я готова ей оказать поддержку.
Д.ЗИЦЕР: Отлично. Это простой путь. Теперь, я не знаю, говорили вы это или нет, надеюсь, что да, но, если нет, то тогда, в общем, очевидно, что это необходимо, она не может догадаться сама. Но я точно знаю, что даже, если вы это говорили, вы говорили много-много всякого другого. Ну, вот сейчас вы мне в разговоре рассказали, правда?
АЛЕКСАНДРА: Да, да.
Д.ЗИЦЕР: Вы не говорили ей «доченька, я тебя люблю», а вы говорили «доченька, я хочу, чтобы ты была успешна».
АЛЕКСАНДРА: Говорила много раз.
Д.ЗИЦЕР: Ну, говорила много раз, а откуда тогда вот этот монолог про «я хочу, чтобы ты была успешна»? Вот смотрите, мне 16 лет или мне 14 лет, давайте я сделаю себя чуть помладше для простоты, и мама говорит – я хочу, чтобы ты был успешен. Вот вспоминайте, что я в этот момент понимаю?
АЛЕКСАНДРА: Что маме нужны какие-то успехи от меня, чтобы я что-то делал.
Д.ЗИЦЕР: Верно, верно. Да, в первую очередь, я понимаю, что я маму вообще-то не устраиваю такой, какая я есть. Мама хочет, чтобы я была другой. Мама хочет, чтобы я училась, мама хочет, чтобы я, ну, очевидные какие-то вещи. Я не говорю, что вы не правы, я говорю о том, что понимает ваша девочка. И, если я постоянно транслирую ей, любому человеку, кстати, взрослому тоже, но ребенок менее защищен просто, как мы понимаем с вами. Если я транслирую разными способами – ты меня не устраиваешь, я потом могу сколько угодно, я могу, знаете, татуху набить «я тебя люблю», это не поможет.
И поэтому, Александра, вот тут нам с вами надо решить, чего мы хотим и за что мы боремся, потому что вы сказали много, чего. Вы сказали, что она не учится, она забила, она на вас забила. За что мы боремся? Вот, чего мы хотим, если у нас есть одно желание, не десять, не четыре, а одно?
АЛЕКСАНДРА: Ну, я бы хотела, чтобы ей было хорошо, чтобы она себя чувствовала хорошо.
Д.ЗИЦЕР: Чтобы она себя чувствовала хорошо.
АЛЕКСАНДРА: Да.
Д.ЗИЦЕР: Не лукавите, Александра? Просто мы можем сделать так, чтобы ей было хорошо, но, если мы поиграем с вами в эту игру до конца, и желание будет только одно. Ну, давайте, как сделать так, чтобы ей было хорошо?
АЛЕКСАНДРА: Перестать контролировать.
Д.ЗИЦЕР: Раз. Дальше.
АЛЕКСАНДРА: Делать то, что, предоставить ей делать то, что ей нравится.
Д.ЗИЦЕР: Предоставить ей делать то, что ей нравится, сказать – не хочешь ходить в школу, не ходи, не хочешь там, и так далее. Ну, мне не кажется, что вы в данный момент на это готовы просто.
АЛЕКСАНДРА: Да.
Д.ЗИЦЕР: Да? Значит, смотрите, ну, давайте я немножко поговорю. У нас есть минутка до новостей, но мы с вами перейдем через новости, если мы не закончим, думаю, что придется. Значит, смотрите, почему я спросил вас, режет ли она руки до сих пор? Давайте я объясню свои вопросы. Потому что, когда она режет руки, это, в общем, относится ко многим молодым людям. Дело не в том, что она хочет покончить с собой, понимаете это, правда?
АЛЕКСАНДРА: Да.
Д.ЗИЦЕР: Потому что, не дай, бог, если человек хочет покончить с собой, у него есть много разных способов. Чаще всего это способ обратить на себя внимание, вот такой сложный, извращенный и очень-очень трудно понятный взрослым способ обратить на себя внимание. И в этом смысле это как раз не такой плохой знак, значит, вы ей важны, значит, она не потеряла веру. Я вынужден сделать паузу на несколько минут, оставайтесь, пожалуйста, на линии, мы обязательно с вами закончим.
Я напоминаю, что на линии у нас Александра из Ижевска. У нас очень-очень непростой разговор про отношения с дочерью 16 лет. Александра, вы здесь же, правда?
АЛЕКСАНДРА: Да, да.
Д.ЗИЦЕР: Так вот, мы остановились на том, что сказали о порезах несколько слов, как вы помните. Значит, смотрите, это попытка, это одна из версий, конечно, она не окончательная, но, тем не менее, одна из версий, моя версия, что это, тем не менее, попытка обратить внимание близких на себя. Значит, это важный-преважный пункт. Это я далек от того, чтобы сказать, что это хорошо, естественно. Однако это объяснимо, и это важно, это объяснимо.
Значит, теперь смотрите, вот вы сказали мне в начале разговора о том, как много ошибок вы совершили, и как вы сожалеете. А с дочерью вы об этом говорили?
АЛЕКСАНДРА: Я поднимала эту тему, но в этот момент дочь говорила, что, вот у нее фраза одна – мне плевать.
Д.ЗИЦЕР: Поднимала, это как?
АЛЕКСАНДРА: Ну, я говорила ей о том, что я очень сожалею, что я себя таким образом вела, что я причиняла ей боль, и что я хотела бы сейчас, что было, чтобы сейчас как бы она поняла, что я ее люблю.
Д.ЗИЦЕР: Понимаете, какая штука, вот сейчас немножко жестковато прозвучит, но честно. Вот родители ведь, как вы знаете, очень часто говорят детям – я делаю это, потому что я тебя люблю. Да? Я слышу, что вы говорите не это сейчас, не волнуйтесь.
АЛЕКСАНДРА: Да.
Д.ЗИЦЕР: Но очень часто родители говорят – слушай, я сейчас тебя, не знаю, накажу, это потому что я тебя люблю. Я сейчас тебе сделаю больно, это потому что я тебя люблю. Теперь, поскольку у вас есть с ней такая история, история, в общем, непростая, чтобы не сказать тяжелая, все-таки нужно искать другие слова. Слова важны.
Значит, первое, что я хочу вам предложить, давайте продвигаться в сторону решения. Во-первых, хочу вам предложить написать. Не сказать, а написать. Потому что, если у вас дома уже существует модель «мама говорит, я ее посылаю», эту модель очень трудно изменить механически. Напишите, она прочтет, я вам обещаю. Прочтет точно, потому что нам всем важны наши родители даже в намного более тяжелых ситуациях. Это первое.
Второе. Мне кажется, что нужно очень-очень внимательно и аккуратно подумать над тем, что вы хотите сказать. Вот, например, если вы говорите, что вы сожалеете о чем-то, что говорят, когда сожалеют?
АЛЕКСАНДРА: Прости.
Д.ЗИЦЕР: Вот. Это важный момент. Это разговор другого уровня совсем, совсем другого уровня. Теперь, поскольку мы, действительно, с вами стоим в непростой точке, 16 лет это непростая точка, действительно, может, если жизнь изменится, она еще несколько месяцев, и она может исчезнуть за поворотом, поэтому делать это надо довольно быстро.
Теперь, разница между «я сожалею» и «прости меня, пожалуйста», ну, очевидна, вы понимаете, я думаю, правда?
АЛЕКСАНДРА: Да.
Д.ЗИЦЕР: «Я сожалею» – тоже очень важные слова. Но «прости меня» это осознание вины. И в данном случае, мне кажется, что об этом надо говорить честно. Я даже не спрашиваю вас, осознаете вы эту вину или нет, вы с этого начали, поэтому очевидно да. Мне кажется, она может об этом узнать и должна об этом узнать. Это второе.
Теперь перед третьим я остановлюсь на полминутки и добавлю кое-что еще. Вот смотрите, может ли такое быть, что ваша дочь, что на нее не произведет это моментального сильного впечатления? Ну, конечно, может. И она может сделать вид, что не произвело, и она может сама, закрывшись у себя в комнате, поплакать, а к вам выйти с очередным хамством. Так тоже может быть. Но ей нужно время, ей тоже нужно время.
Это, в общем, такой инструмент непростой, тот, о котором я сейчас говорю. Но, если вы будете тверды в своем намерении изменить отношения, это подействует. Это подействует, потому что ей уже 16 лет, но, с другой стороны, ей еще 16 лет, она все еще, в общем, девочка. Девочка, которой нужна поддержка, которой нужна опора.
Теперь я перехожу к третьему пункту с точки зрения воспитания самому проблемному. Вот я предложил вам выбрать, чего вы хотите до выпуска новостей. И это момент сложный, потому что вы находитесь в шаге от разрыва отношений, чтобы не сказать, что отношения уже разорваны. Значит, если мы выбираем с вами отношения, то тогда придется, не исключено, что, к сожалению, придется поступиться чем-то еще.
То есть, если мы восстанавливаем отношения, таким образом, то, возможно, придется потерпеть какие-то ее прогулы, какие-то ее «двойки», я не знаю, что. Но тогда мы работаем над восстановлением отношений. Не получится, к сожалению, на мой взгляд, не получится, я хочу надеяться, что я ошибаюсь, но, на мой взгляд, не получится одновременно воспитывать ее на тему хороших оценок в школе и прогулок с теми людьми, с которыми, вы считаете, нужным, и заодно восстановить эти самые доверительные отношения, понимаете, какая штука?
АЛЕКСАНДРА: Ну, то есть получается, что мне нужно выбрать, либо я выбираю какие-то мелкие ее проступки, либо я выбираю в целом наши отношения.
Д.ЗИЦЕР: Ну, проступки, ну, Александра, ну, вы вслушайтесь сами в это слово и вам противно станет. Ну, какие, что вы называете проступками? Ну, какие проступки? Речь идет о том, что вы теряете ближайшего человека. Ну, какие проступки?
Безусловно, я понимаю, я догадываюсь о чем-то, я понимаю, что вы многого не сказали. Я понимаю, что у вас у самой тяжелейшая жизнь сейчас, я уверен в этом. Но это тот случай, когда, снявши голову по волосам не плачут. Какие проступки? Ну, сейчас мы будем ее воспитывать за то, что она посуду не помыла, понимаете, после себя. Ну, невозможно, если мы с вами вместе исходим из точки, что мы, еще раз, мы ее теряем, мы теряем отношения с ней, мы хотим эти отношения получить обратно.
Есть другой путь, пожалуйста, ну, есть другой путь – так или иначе, дышать глубоко, терпеть и сохранять каким-то образом статус-кво ближайший год или два и дальше надеяться на то, что она станет старше, что-то забудется, какие-то страницы перевернутся, и какие-то формальные отношения сохранятся. Так может быть, так, вероятнее всего, и будет. Но вы поставили передо мной другую задачу, обратите внимание.
АЛЕКСАНДРА: Да, я хочу, чтобы были отношения не формальные, а близкие.
Д.ЗИЦЕР: Не формальные отношения с человеком этого возраста бывают только, если они равные, ничего нельзя поделать. Значит, остается следующее, я подытожу то, о чем мы поговорили. Остается следующее. Во-первых, нужно признаться ей в любви, вот послушайте меня, без «да, но», без «ну», без «несмотря на», признаться ей в любви. Первое.
Второе. Нужно повиниться, нужно найти слова. Не надо втаптывать саму себя в грязь, я ни в коем случае не имею это в виду. Но найти верные слова и сказать ей то, что вы сказали мне. Ведь, по большому счету, слушайте, вы сказали это сейчас мне и со мной еще нескольким миллионам слушателей. Ну, родной дочечке любимой, близкой разве нельзя это сказать? Можно. Это тяжело, и вы скажете – Дима, это тяжелее, потому что я все-таки говорю с чужими людьми сейчас. Это правда. Но результат-то мы хотим получить оттуда.
Поэтому надо повиниться. И надо сказать не только о том, как вы сожалеете, но и о том, что вы просите ее вас простить, и вы понимаете, что это длинный путь. А дальше сказать, что вы готовы работать над отношениями, и вы понимаете, что ей очень тяжело. И понимаете, что вы готовы или заявить, что вы готовы меняться, и что вы будете ей очень-очень благодарны, если она найдет время и силы уделить вам хотя бы пять минут, чтобы вы могли про это поговорить. Вот, что надо делать, кажется мне. Ну, дальше обдумывайте и действуйте.
АЛЕКСАНДРА: Спасибо.
Д.ЗИЦЕР: Я желаю вам удачи. Я абсолютно уверен, что вы на верном пути. Всего доброго, до свидания.