На днях прочла "Реку, текущую вспять" Жана-Клода Мурлева. Консультантка в магазине сказала, что эта книга ее просто "разорвала". Мне тоже, видимо, хотелось разорваться или уже, наконец, взорваться, и я решила ее взять. Разрыва не случилось, но случилась внутренняя музыка — тихая, нежная и немного печальная.
Книга — двухсторонняя. Одна ее часть написана мальчиком Томеком, другая, описывающая те же события девочкой Ханной. Получается два разных взгляда и две разные истории с удивительным пересечениями.
С первых страниц я погрузилась в какой-то знакомый мир, в атмосферу "По ту сторону изгороди" (кто смотрел этот сериал, думаю, поймет). Как будто действие книги происходит не в сказочной стране, а в каком-то пространстве между жизнью и смертью. Там много странного, чудесного, мрачного и такого, от чего по спине бегут мурашки. Даже самые радужные и благополучные места таят в себе неведомую скрытую угрозу, вызывают чувство тревоги. Островками безопасности представляются лишь родные города главных героев, но о них практически ничего не говорится.
В тексте много разнообразных отсылок, большую часть которых я, по всей видимости, не смогла считать (например, народную французскую песенку про ослика, про которую теперь знаю благодаря одной хорошей знакомой), потому что не настолько погружена во французскую литературу и фольклор. Но зато смогла вчитать туда близкие мне вещи, и это, пожалуй, самое ценное.
Лес Забвения оказался каким-то совершенно фростовским. Прямо как из его стихотворения "Войди!":
Я слушал. В колонном мраке
Дрозд не иссяк,
Он словно просит войти
В скорбь и мрак.
Я вышел вечером к звёздам.
В лесной провал
Не войду, даже если бы звали,—
А никто не звал.
Или из другого — "Остановившись у леса снежным вечером":
Лес сладок, темен и глубок,
но в путь пора мне — долг есть долг.
И ехать долго — сон далек,
и ехать долго — сон далек.
Еще там было чудовище, которое раскачивалось на гигантских качелях, прицепленных к радуге. Оно как сфинкс задавало загадку. Загадка такая (внимание спойлер!): мы близнецы, нежные как крылья бабочки, но мы способны погрузить весь мир во тьму. Вместе с главным героем Томеком я пыталась отгадать эту загадку. Томек отгадал, а я нет. Это веки. И тогда я подумала, ну конечно! Бабочки же, прямо как у Бродского:
что, дабы не зажмуривать ей век,
я прикрывал ладонью их, и веки,
не веря, что их пробуют спасти,
метались там, как бабочки в горсти.
Понятное дело, что автор ничего такого не подразумевал, но так нечасто попадается в руки текст, который ты можешь дополнить чем-то своим, спрятать в него свои собственные пасхалки и просто радоваться этому.
Наверное здесь должно быть какое-то заключение, но с этим у меня всегда было плохо. Книга отличная и вообще, детские книжки зачастую оказываются глубже и тоньше взрослых. Сказки — это прекрасно.
