У театра «Гранд-опера» непростая судьба. Он был основан в 1669, но назывался тогда по-другому — «Королевская академия музыки». По приказу Людовика XIV организацией театра занялись поэт Пьер Перрен и композитор Робер Камбер. Через два года академию музыки объединили с академией танца и в 1671 году на сцене театра была поставлена первая трагедия «Помона», созданная его основателями. С тех пор название театра не раз менялось.
Современное здание театра было спроектировано в 1860 году и строилось почти 15 лет! Виной тому была война 1870 года, падение имперского режима и провозглашение Парижской коммуны. При открытии в 1875 году к власти уже пришла Третья Республика, так что архитектору театра даже пришлось покупать билет за свой счет.
Конкурс на лучший проект выиграл Шарль Гарнье, тогда еще никому не известный архитектор 35 лет. На своих эскизах Гарнье соединил признаки совершенно разных стилей, благодаря чему получил уникальное здание.
В 1964 году потолок, украшенный огромной люстрой, расписал сам Марк Шагал! Интересная особенность театра — настоящее подземное озеро, о котором упоминает в своей книге Гастон Леру.
На протяжении всей истории театра в нем работали самые известные композиторы, дирижеры и балетмейстеры того времени (балетная школа при Гранд-опере была создана в 1713 году). В конце XVII века театр возглавлял Жан-Батист Люлли, создатель жанра лирической трагедии.
В XIX веке на сцене Гранд-оперы блистал Джоаккино Россини, а к XX веку парижский театр собрал настоящее созвездие композиторов.
В репертуаре можно было встретить Модеста Мусоргского («Борис Годунов»), Рихарда Штрауса («Саломея»), Игоря Стравинского («Соловей»), Джордже Энеску («Эдип»), Анри Соге («Пармская обитель») и многих других. К тому же с 1903 по 1913 годы в Гранд-опере были показаны несколько спектаклей в ходе знаменитых парижских «Русских сезонов» Сергея Дягилева.
О Дягилеве в столице Франции помнят до сих пор. В 2009 году было выдвинуто предложение по установке перед зданием Гранд-оперы памятника знаменитому антрепренёру. В конкурсе победил проект русского скульптора Виктора Митрошина. Правда, Жан Тибери, бывший тогда мэром Парижа, оказался против, так что создание памятника затянулось.