эмоций и, таким образом, сведут на нет базовые реакции. Демон! Зря я его послушал и не поставил тот блок! Насколько бы легче мне

эмоций и, таким образом, сведут на нет базовые реакции.

Демон! Зря я его послушал и не поставил тот блок! Насколько бы

легче мне тогда жилось... признаться, когда случился первый срыв, я долго

приходил в себя, находясь в состоянии тяжелейшего эмоционального

похмелья.

Во второй раз я был почти готов к случившемуся и перенес

последствия срыва гораздо легче. Но тогда я находился в частичной

трансформации, терял контроль на сравнительно небольшой промежуток

времени и приходил в себя достаточно быстро, чтобы успеть среагировать

и подчистить следы своего буйства.

А тут меня накрыло целиком и, видимо, надолго. Потому что когда

сознание все-таки медленно и неохотно вернулось, я чувствовал себя так,

будто перенес на своих плечах сразу три жилых дома вместе с их

обитателями, мебелью и домашними животными. Во рту было сухо, как в

пустыне. Кости ощутимо ломило, дрожащие лапы едва не подгибались от

усталости, а в голове шумело так сильно, словно я раз десять подряд

разбежался и со всей дури врезался ею в ту самую стену, которая сейчас

напоминала груду беспорядочного мусора.

Более того, в холле не осталось практически ни одной целой вещи. На

чудом уцелевшей двери в кухню красовались громадные царапины от чьих-

то когтей. Весь пол был по щиколотку улит слизью, какой-то коричневатой

жидкостью, отдаленно похожей на кровь, и усыпан каменными осколками

так, словно кто-то задался целью раскрошить замок до основания. Кроме

того, липкие потеки виднелись и на стенах, и даже, кажется, стекали во

двор, постепенно образуя на выходе вонючую лужу. Потолок зиял

огромными рваными дырами, сквозь которые виднелись перекрытия

верхнего этажа. Повсюду валялись разорванные какой-то неведомой силой

тела не успевших сбежать зомби. Часть из них выглядела так, будто их

основательно погрызли. А некоторые вовсе лишились своих голов.

Ошарашенно оглядев разрушенный до основания холл, я выплюнул

изо рта какой-то смердящий кусок и с трудом сумел удержаться от того,

чтобы брезгливо не передернуть плечами. Но затем увидел грузно осевшую

в центре холла тушу голема и все-таки поперхнулся, поняв, что после

гибели, которая, судя по всему, случилась в то время, пока меня не было,

кто-то остервенело рвал эту тварь зубами. Да так, что она лишилась

громадных кусков плоти, которых почему-то нигде было не видать. Еще ей

подгрызли нос, выдавили глаза, порвали до устрашающих размеров рот и

зачем-то вышибли все нашедшиеся там зубы. А когда сочли ее безопасной,

то еще и помочились сверху, дабы обозначить, так сказать, свое законное