Что это? Вкрадчивый голос капитана отвлёк его от завораживающего зрелища

— Я сказала — опустить оружие, — властный голос капитана заметно понизил температуру в коридоре. — Сначала пара вопросов, капитан. — Видя, что офицеры хоть и нехотя, но всё же исполнили приказ, Алексей успокоился. — А что здесь, собственно говоря, происходит? Женщина поманила его пальцем: — Что это? Застыв на пороге собственного узилища, Алексей с удивлением уставился на указанный предмет. Рядом с валявшимся на полу изрезанным кителем лежал тот самый цилиндрик, который Алексей подобрал в тоннеле на Гарде. Он и думать о нём забыл, а при обыске завалившийся за подкладку цилиндр не обнаружили. — Это… я взял у чужих, только выглядело оно немного по-другому. На стенках цилиндра зажигались и тут же гасли тысячи мельчайших точек. Точки перебегали с места на место, образуя сложные, постоянно сменявшие друг друга узоры. — Что это? Вкрадчивый голос капитана отвлёк его от завораживающего зрелища. — Понятия не имею. — Это «понятия не имею» снимает информацию с нашего компьютера, и с этим надо что-то срочно делать. Алексей шагнул в каюту и протянул к цилиндру руку. Ощутимый удар электричеством пронзил кисть. — Чёрт, — вскрикнул он от неожиданности. Обожжённую руку свело судорогой. Недолго думая, Алексей поступил так, как обычно поступал в непрогнозируемых ситуациях — попёр напролом. Выскочил из каюты, вскинул винтовку и прицелился в злополучный цилиндр. Когда палец выбрал свободный ход, все двери карцера резко захлопнулись. Свет погас, а в глазах Алексея полыхнули искры от удара по голове. В сознание он вернулся не скоро. Первое, что он увидел — стоящий на полу ручной фонарь. Тусклый свет, не в силах развеять темноту прохода, с трудом освещал людей, сидящих на полу. Глаза привыкли к сумраку, и Алексей понял, что за время его отсутствия состав компании не изменился. — Ты как? — заметив, что товарищ пришёл в себя, поинтересовался Алекс. — Бывало и хуже, — ощупав огромную шишку на макушке, пробормотал Алексей. — Кто меня так приложил? — Я, а тронешь мою винтовку ещё раз, приложу сильней. На этот раз в голосе пехотинца не было былой спеси. — Герой, — примирительно буркнул Алексей, — мог и череп проломить.