Когда я учился в колледже, я прочитал "Невыносимую легкость бытия" Милана Кундеры, отчасти потому, что это была любимая книга одной девушки, на которую я хотел произвести впечатление, а отчасти потому, что она казалась мне книгой, которую должен читать человек, в которого я пытался превратиться - эрудированный, глубокомысленный, артистичный. Она открывается, насколько я помню, тем, что главный герой, Томаш, с тоской смотрит в окно, пытаясь выбрать один из двух путей. Проблема, указывает Кундера, в том, что этот человек никогда раньше не выбирал ни один из этих путей. Он не знает, что произойдет, если он пойдет по одному из них. Таким образом, в самом прямом смысле он сталкивается с фундаментальной проблемой существования, а именно: он не знает, что произойдет, и поэтому не знает, что делать.
В последнее время, когда я говорю с кем-либо из моих любимых об "этом моменте", то есть о моменте, в котором мы все находимся, о котором нам всем надоело говорить, но который бросает свою тень на все, Этот странный антиутопический перевернутый момент, как бы его ни называли друзья в начале пандемии (что меня раздражало и продолжает раздражать), этот момент, который я устал называть - но который я также больше боюсь, что мы вообще перестанем называть, потому что тогда это будет означать, что эти многочисленные крахи и публичные страдания станут совершенно непримечательными - всякий раз, когда я говорю с близким человеком об этом моменте, я думаю о проблеме Томаша. Как знать, куда идти, когда не знаешь, что произойдет? Похоже, что это все больше и больше становится нашей основной проблемой. Что делать, что делать? Последние несколько лет вызвали у многих поток сомнений. Должен ли я жить здесь, должен ли я голосовать, должен ли я уволиться, должен ли я жениться, должен ли я не жениться. Должен ли я остаться или уйти. Быть мне или не быть. Под всем этим стоит вопрос: что произойдет?
Конечно, это не новые проблемы. Я сомневаюсь, что кто-то на протяжении всей истории человечества не знал, что делать. Просто, помимо того, что мы лично не знаем, что делать, мы также не знаем, что будет с миром. Мы утратили иллюзию - долгое время поддерживаемую цирком с тремя кольцами систем, дымом и зеркалами капитализма, патриархата, потребительства и т.д., - что мы можем когда-либо знать, что произойдет. Будет ли эта земля, на которой я стою, существовать через двадцать лет, или ее захватят море и огонь? Кто может сказать? Что касается меня, то я лично никогда не знал, что произойдет. Как я уже говорил в одном из своих сообщений некоторое время назад, все, на что я мог рассчитывать, это то, что я останусь черным и умру. Поэтому этот момент, возможно, затронул меня иначе, чем некоторых людей, которых я знаю.
Учитывая, что расцвет работорговли пришелся на 1600-1700-е годы, вполне вероятно, что моя семья прожила здесь дольше, чем семья почти всех белых людей, которых я знаю, а это достаточно долго, чтобы в глубине души я понимал, что все это, при всем уважении, с самого начала плавало на мусоре. Я также знаю, что последнее предложение вызовет реакцию у некоторых людей, которые захотят заверить меня, что еще есть на что надеяться, и что мы не должны сдаваться. Оптимизм в Америке подобен кокаину: он одновременно и очень белый, и чертовски тяжелый наркотик.
Тем не менее, оптимизм, заслуженный или незаслуженный, сам по себе не является проблемой, так же как и убеждение, что оптимизм необходим для того, чтобы построить хорошую жизнь, что ничто не имеет права на существование, если оно не заставляет вас лично чувствовать себя хорошо. Распространенность этого коллективного убеждения ставит меня в определенное противоречие с нашей национальной психологией, потому что для меня горькая, дерьмовая, поганая правда - это то, что заставляет меня чувствовать себя хорошо. Скорее всего, я стал таким в результате реактивного, адаптивного поведения. Мне нравится дерьмовая правда плохих новостей, потому что она избавляет меня от постоянно присутствующего ощущения, что мне лгут, которое в этой стране является постоянным и ужасно дезориентирующим чувством. Я также считаю, что плохие новости - это не столько конец, сколько начало. Для меня это не "и в конце концов нас поимели", а скорее "Мы признали, что нас поимели". И так мы можем начать".
Как легко было бы принимать решения, иногда я задаюсь вопросом, если бы вы знали, что вы уже в жопе, что бы вы ни делали, если бы вы знали, что нет абсолютного или объективно правильного ответа, только тот, который имел смысл в тот момент? Как бы вы ориентировались на дереве решений в своей жизни, если бы вы были абсолютно уверены, что, что бы вы ни делали, вы столкнетесь с более или менее одинаковым уровнем боли и удовольствия, радости и страдания, свободы и рабства?
Моя любовь недавно была в городе в гостях, и однажды вечером на диване она начала говорить слово "салон" в смысле "у нас должен быть салон". Не вечеринка, не откат, а именно "салон". Я не совсем понимал, что означает это слово, я понял в тот момент, когда она его произнесла. И в то же мгновение я понял, что это имело идеальный смысл. Салон. Да. Салон. Что бы это ни значило. Это вещь, которую можно использовать, по крайней мере на мгновение, для обращения к миру. Творческие возможности этого салона стали очевидны для меня почти сразу. Здесь была возможность организовать пространство и опыт для некоторого количества людей, которых я люблю. Мы составим список тем для обсуждения, поскольку мы решили, что салон отличается от вечеринки тем, что основное внимание уделяется разговору и совместному мышлению. Мы решили, что салон - это внеурочный мозговой центр, работающий под плейлист Spotify с пиццей, вином и свежим букетом гортензий. (на фото выше)
Я начала рассылать тексты, выбрав десять или около того людей, которых я люблю, более или менее наугад, потому что они показались мне классными, зная, что позже я буду делать это снова и приглашать десять или около того разных людей. В приглашении было указано, что обсуждаемые темы могут включать, но не ограничиваться: Освобождение, любовь, секс, немоногамия, квирнесс, раса, гендер, искусство, животные, дух, вещи, которые помогают вам чувствовать себя цельной личностью, и все, что может прийти в голову. Мы нажали кнопку "Отправить". Раздались восторженные "да"!
Мы убрали квартиру, разложили закуски, заказали слишком много пиццы, потому что я знаю только два способа приготовить еду: 1) никто не ест или 2) каждый на всей планете может зайти за тарелкой. Между ними нет промежуточного варианта. Люди приходили с бутылками и цветами, чипсами и сальсой, пончиками моти из JapanTown. Мы сидели на полу и на диване и непринужденно болтали, а на экране телевизора на заднем плане воспроизводился список из шестнадцати вопросов, которые мы с любимым придумали.
Вот эти вопросы:
1. В каком мире вы раньше участвовали, а теперь испытываете стыд?
2. Как вы узнали, что это любовь?
3. О чем вы лжете себе?
4. В чем вы сейчас нуждаетесь больше всего на свете?
5. Как вы определяете освобождение?
6. Подумайте об одном любимом человеке, которого здесь нет, и скажите тому, кто здесь, что вам нравится в этом человеке.
7. Скажите тому, кто здесь, что вы любите в нем.
8. Видите ли вы когда-нибудь себя угнетателем?
9. Возможна ли справедливая немоногамия в гетеросексуальных отношениях?
10. Какое произведение искусства заставило вас плакать?
11. Считаете ли вы, что ваше нынешнее гендерное выражение подходит для того, чтобы вместить все то, чем вы являетесь? Что бы вы изменили?
12. Расскажите о том, когда вы в последний раз чувствовали связь с предками.
13. Какую странную вещь вы делаете в одиночестве, которая приносит вам удовлетворение, но которую, как вам кажется, никто не поймет?
14. Что вы считаете самым потенциально прекрасным в сексе?
15. Что вы любите в своих людях?
16. Если бы вы знали, что умрете 23 сентября 2022 года, что бы вы сделали со следующим годом своей жизни?
Мы никогда не упоминали о вопросах. Мы просто ждали, пока люди их обнаружат. Я загрузил на YouTube видеоролик, который крутился на моем телевизоре и на фоне которого в случайном порядке появлялись вопросы. Иногда, во время затишья в разговоре, кто-то видел вопрос и зачитывал его группе (в итоге набралось ровно 10 человек), после чего он обсуждался. Затем еще три вопроса пролетали незаметно, потому что разговор о том, как мы узнаем, что это любовь, вступал в 30-ю минуту, и мы коллективно не находили места для обсуждения чего-либо еще. Затем в разговоре наступала естественная пауза, кто-то другой замечал новый вопрос на экране, и мы снова начинали.
Это было мягко организованное пространство, в котором было достаточно места для приличного количества магии. Ничего величественного, только любовь. Я старался говорить мало, но не настолько мало, чтобы было очевидно, что я стараюсь говорить мало. Моя любовь свернулась калачиком в кресле, укутавшись в одеяло, она так и пролежала всю ночь на одном месте. В тот день она боролась с новой стрижкой. Прямо перед вечеринкой у нее случился небольшой каприз, и у меня вдруг возникло видение, как ее уложить. Чудесным образом все получилось! Каждый раз, когда я смотрела на нее, я была потрясена тем, какой красивой она мне показалась. Как будто я никогда в жизни не видел ее раньше. Мы десять раз проговорили всю ночь напролет. Последние два вопроса были о любви. Расскажите нам о том, кого вы любите, но кого здесь нет. Расскажите тому, кто здесь, что вы любите в нем. Люди, которые не знали друг друга до начала вечера, говорили о том, что им нравится друг в друге теперь, когда вечер заканчивался. Были объятия и поцелуи. Все были такими красивыми, даже после того, как они ушли. Мы вдвоем убрали дипы, оставили посуду до утра, забрались в постель и заснули в объятиях друг друга, вспоминая те моменты, когда моя квартира была наполнена любовью, большей, чем мы могли создать в одиночку или вместе.
Этот Момент™ остается таким же неясным, как и прежде. И все же, разве это не странно? Разве не странно, что в ту ночь ничего, совсем ничего не было отвечено, но в течение нескольких часов несколько людей, которых я люблю, искренне смотрели друг другу в глаза, встречали друг друга, слышали друг друга, знали друг друга, влюблялись друг в друга точно так же, как я влюблялся в них? Разве не странно, что за эти часы бессмысленных разговоров все приобрело идеальный смысл?
Я никогда не узнаю, что произойдет. Может быть, лучшее, на что я могу надеяться, это то, что на несколько коротких мгновений я буду знать, что я буду делать дальше и с кем я могу это делать. Может быть, этого будет достаточно. Может быть, это все, что мне нужно знать. Может быть, любовь - единственная настоящая вещь. Может быть, мы в полной заднице. И поэтому, возможно, мы можем начать.