Александр Голованов, маршал авиации, со Сталиным познакомился при интересных обстоятельствах перед войной. Он тогда был лейтенантом и всего лишь через три года стал маршалом. Он был среди тех немногих военных. которые имели свободный доступ к вождю и пользовался его большим уважением. После непродолжительной беседы Сталин намекнул ему, что он в кармане носит записную книжку «колдун», куда заносит нерадивых командиров под разными именами. Например, командующий ВВС генерал Жигарев записан как «брехун». Голованова сильно заинтересовало, как Жигарев умудрился обмануть Генсека.
С «брехуном» Жигаревым Голованов столкнется в апреле 1942 года и убедится, что запись «брехун» соответствовал действительности.
Он получил звонок от Сталина.
—Товарищ Голованов, скажите- есть самолеты на аэродромах, поставленные заводами, но не принятые военными специалистами?
—Нет, - сходу ответил Голованов. -Нету.
Пауза.
—Прошу срочно явиться ко мне,- торопливо произнес Сталин.
Войдя в приемную, он изнутри услышал взволнованные голоса. В кабинете
он увидел командующего ВВС генерала Жигарева, который, стоя перед вождем, взволнованно что-то доказывал:
—Самолеты не прошли военную приемку «по бою»,товарищ Сталин,- убеждал Жигарев.- Там есть серьезные технические дефекты: нарком авиапромышленности Шахурин врет вам.
Увидев Голованова в дверях, Сталин предложил войти и послушать разговор.
—Ладно,- бросил Сталин, потягиваясь к телефону.- Позовем Шахурина.- Он нажал на кнопку. Вошел Поскребышев.
—Попросите Шахурина явиться,- распорядился Сталин, потом обращаясь к Голованову, еще раз спросил:
—Вы точно уверены, что на заводах нет самолетов, сданных военной приемке, но не принятых?
—По словам главного инженера военной приемки, таких самолетов нет, товарищ Сталин.
Буквально через несколько минут в кабинет вошел взволнованный Шахурин. Он был уверен, что случилась большая неприятность, и мысленно рыскал по событиям, в которых он мог бы быть участником. Встреча со Сталиным всегда вызывало в нем бурю эмоций. Он робко поздоровался, вопросительно глядя на Сталина. Один его глаз больше другого, волосы плотно зачесаны назад.
—Скажите мне, Алексей,- напряженно произнес Сталин.- Вот те семьсот самолетов, о которых вы мне говорили, стоят на аэродромах не потому что нет летчиков, а потому, что они не приняты военными специалистами из-за дефектов?
Шахурин перевел взгляд на Жигарева: он понял, откуда дует ветер.
—Это неправда, товарищ Сталин,- твердо произнес Шахурин.
—Вот видите, товарищ Голованов,- сказал Сталин.- Один из них говорит, что есть самолеты, но нет летчиков. Другой говорит, что летчики есть, но нет самолетов. Но один из них врет: это не семь самолетов, а семьсот, в которых остро нуждается армия. Он смотрел то на одного, то на другого.
Павел Жигарев сделал шаг вперед для убедительности и сказал:
—Я вам ответственно заявляю, что находящиеся на аэродромах самолеты по бою не готовы, товарищ Сталин.
Сталин перевел взгляд на Шахурина.
—А вы что скажете? – спокойным голосом спросил Сталин: правда была близка и еще пара вопросов и он узнает, где «собака зарыта».
Шахурин от волнения сглотнул.
—Это же легко проверить, товарищ Сталин,- произнес Шахурин.- Пусть каждый директор доложит о количестве принятых по бою самолетов. Сложим и получим ответ.
—Хорошо, так и сделаем,- согласился Сталин.
Жигарев вновь вмешался:
—Нужно, чтобы телеграммы с заводов подписали и военпреды, - сказал он.-Так же надо позвать Селезнева, который ведает военными заказами.
—Тоже правильно,- сказал Сталин, с азартом преследуя цель.
После того, как явился Селезнев, он вместе с Поскребышевым стали обзванивать заводы и записывать данные. Вскоре Поскребышев заявил:
—У меня получилось семьсот один самолет.
—А у меня- семьсот два,- сказал Селезнев.
—Так,- предвкушая конец разборок, проговорил Сталин, обращаясь к Селезнову.- Скажите. А почему их не перегоняют в части?
—Потому что, нет экипажей,- также хладнокровно сообщил Селезнев.
В кабинете нависла гробовая тишина- время замедлилось. Все замерли, только один Селезнев поглядывал то на одного, то на другого, не понимая, что происходит.
Измученное от бессонных ночей лицо Сталина, казалось, осунулось еще больше. В его зубах торчала погасшая трубка. Он ее вытащил, поблагодарил Шахурина с Селезневым и попрощался, потом сделав два шага, приблизился к Жигареву. Жигарев вздрогнул, но глаза его на продолговатом лице были открыты то ли от страха, то ли от гипнотического воздействия и с ужасом смотрели на Сталина. Сложилась напряженная ситуация: вот- вот должен грянуть гром и заискриться молния. Сталин плотно сжал челюсти и сжал кулаки в опущенных руках, а глаза пожирали Жигарева. «Сейчас что-то будет,- подумал Голованов: либо ударит либо приговорить к расстрелу. Сталина ошеломили не столько самолеты, сколько то, как хладнокровно он врал. Наконец сквозь зубы он с презрением процедил:
—Подлец!- Первый пар выпушен. Потом с нествойственным ему голосом закричал:- Вон отсюда!
Жигарев так быстро повернулся и убрался с кабинета, что в памяти у Голованова осталось то, как засверкали каблуки вычищенных сапог генерала.
Сталин продолжал тяжело дышать, выплескивая наружу остатки ненависти. Он молча стоял с минуту, отпуская напряжение, потом повернулся к Голованову. Мундир стал широк для него, и галифе сидело как-то неловко. Кто следит за его одеждой? Кто ухаживает за его покоем и отдыхает ли он вовсе? Во имя чего он посвятил всего себя служению другим: ссылки, тюрьмы, преследования и работа на износ. Оценит ли будущее все то, что он сделал?
—Я вас вызвал, чтобы вы подключились к этому делу, товарищ Голованов и исправили ситуацию,- выдохнул он, потом прошел до дивана и сел с краю, вновь затягиваясь трубкой.
Голованов открыл рот и только собрался дать согласие, но вмешался помощник Сталина:
—У Голованова много обязанностей, и он перегружен,- сказал он.
Сталин согласился, и, видя, что маршал хочет что-то сказать, спросил:
—У вас есть ко мне вопросы?
ТУПОЛЕВ
Голованову ситуация показалась как нельзя подходящей, чтобы спросить вождя о судьбе гениального конструктора Туполева. Ему на работе недавно сообщили, что к нему едет Туполев, чтобы обсудить детали нового бомбардировщика. Он был удивлен тому, что конструктора привезли под охраной.
—Товарищ Сталин, за что сидит Туполев?
Сталин выпустил дым и вытянув руку с мундштуком, ответил:
—Говорят, что он шпион,- сказал вождь скептическим тоном.
—А вы в это верите, товарищ Сталин?
—А ты веришь?- переспросил Сталин
—Я- нет,- с уверенностью ответил Голованов.
—И я сомневаюсь, что он в душе шпион,- сказал Сталин и встал, чтобы начать ходить взад- вперед с трубкой в руке. Нельзя было думать , что осадок от Жигарева растворился, но он умел владеть собой и делал вид, что эта история забыта.- Дело в том, что Туполева отправляли в Америку еще в 1935 году, чтобы приобрести технологии,- задумчиво продолжал он.- Нам нужны были современные модели самолетов для копирования. Но Туполев тупо потратил народные деньги на ненужный тип самолета, который у нас не пошел. Через год Туполев ездит в США еще раз и история повторяется: купили пять самолетов и только один «Дуглас-3» сумели воплотить в пассажирский ЛИ-2. Причем он поехал с женой и делал покупки. А мы сделали выводы. Возникает вопрос: для чего его посылали за границу? Чтобы он воровал народные деньги? Вот его и посадили за растрату. Пусть поумнеет.
Голованов не успел выйти из кабинета, как услышал последний всплеск эмоций вождя по отношению к Жигареву:
—Подлец! Где он научился так уверенно врать?
К удивлению Голованова, Туполева освободили из- под стражи на следующий день, а Жигарева перевели на должность командующего ВВС тылового Дальневосточного фронта. «Слишком легкое наказание за предательство, подумал Голованов : может быть, он устал от высших мер наказания или случаи предательства стали единичными и не влияли на безопасность страны. А может заслуги Жигарева перед Сталиным были столь велики, что он простил ему предательство».
Отрывок из моей книги "Сталин и Сиротинин один в поле воин"