Вы когда-нибудь писали свою полную автобиографию?
Занимательное действо, скажу я Вам. А прочесть ее через некоторое время спустя, это как познакомиться с собой заново.
Есть в этом процессе описания, фиксации событий некое волшебство. Не потому ли говорят: «Что написано пером, не вырубишь топором!»?
Зафиксированная история жизни выглядит рассказанной кем-то. Она иначе – сильнее – воспринимается. Многие моменты получают особое звучание. Когда мы из рассказа исключаем наши внутренние «объяснялки», а фиксируем только факты, проявляется совсем другая картина.
Замечали?
Когда мы фиксируем содержание регрессии, делаем это регулярно, составляя свою книгу регрессий, то помимо эпизодов из каждого погружения, еще проявляется некий общий поток. Это проявляется, когда мы последовательно читаем эти рассказы, как читаем увлекательную книгу.
В личную книгу регрессий этой героини сейчас добавился еще один рассказ, который я Вам сейчас расскажу. Основные иллюстрации с заботой и любовью подобраны самой героиней.
Итак, запрос.
Сначала речь шла о слове «мамкотия». Это слово активно стучалось героине в мозг пару недель назад после первой сессии. На самом деле, это слово пишется с заглавной буквы, и является фамилией известного индийского клана. Но об этом мы узнали позже. Сначала была просто «мамкотия».
Я предложила использовать эту подсказку для входа в следующее путешествие, но героиня сказала, что ощущение «обгрызенного яблока» ее сейчас больше беспокоит.
Свое состояние после второй регрессии героиня описывала как «стабильное, но что-то идет… я перестала ставить знак равенства между «спокойный человек» и «добрый человек».
Еще героиня говорила о том, что детские травмы есть у всех. И вспоминала повесть Кира Булычева, где он писал, что «планету заразили ненавистью».
Такие разговоры перед сессией полезны. Они и актуальность запроса проверяют, и, если надо, его трансформируют. И помогают сказать что-то важное, что сейчас занимает мозг.
Ведь чем спокойнее наш ум в регрессии, тем глубже и объемнее мы погружаемся.
В итоге запрос прозвучала так: «Мом родители часто ругались. И я в детстве отчаянного хотела выйти к ним, махнуть волшебной палочкой, и чтобы они помирились!»
Детско-родительские отношения и желание на них повлиять. Глубокий такой запрос.
Сначала перед внутренним взором появились яркие солнечные крылья. И полоса сверху над ними.
Тело ответило напряжением в груди. Героиня просто наблюдала, как это напряжение себя ведет, что с ним происходит. И вскоре оно исчезло. Одновременно в зоне третьего глаза появилось гудение. Очень важно наблюдать то, что происходит с телом. Ощущения в теле оставляют нас в реальности, когда мы в регрессии. Телесные реакции - это информация, переданная через ощущения.
- Я вижу полосу типа горизонта. И свободное пустое пространство. Я как наблюдатель просто смотрю на него. Это не ангел. Это похоже на птицу с человеческой головой и крыльями. Как из сказки. А лицо похоже на мамино: хищный нос, злые глаза. И еще она похожа на медузу Горгону.
Тело снова включило режим тревоги и появилось напряжение в груди.
- Она – злая, смотрит на меня и молчит. И перед глазами сейчас мелькают картинки, когда эта Горгона была девушкой с очень длинными волосами до пят. Мне ее очень жалко - как будто она утонула в зеленой тине… Вот сейчас она отводит волосы и превращается в Бабу Ягу – носатую и страшную.
- Сейчас опять волосы упали на лицо. И она вся зеленая в тине. И я точно знаю, что это не девушка. Это только такой облик. И у меня сразу исчезла жалость к ней и заболела грудь. Я боюсь смотреть, что там за волосами.
Здесь возникла достаточное длинная пауза. Героиня сказала: «Мы просто стоим. Мелькают перед глазами картинки с Бабой Ягой. Лицо у нее злое, только оно, лицо, не на этой девушке, а уже в другом, отдельном кадре. Эта девушка закрыта волосами со всех сторон».
Замечаете, как стремительно меняется облик ангел – птица – медуза Горгона – девушка – Баба Яга – девушка без лица…. Бессознательное шифрует этого персонажа, заботясь о безопасности и самочувствии героини.
- Вот сейчас девушка села и растеклась. Превратилась в лужу. Сидит такая несчастная и обреченная. Боль в груди бродит, переходит в спину. Девушка превращается в картину Васнецова: длинные русые волосы, несчастная, обреченная, сидит на берегу пруда.
- Появился братец Иванушка. Он улыбается. И она повеселела. Она еще немного грустная, но уже не обреченная – в красном сарафане, с косой, с голубым бантиком. У меня появилась резкая боль за правым ухом, где основание черепа... Теперь девушка уже на сеновале. Хорошо пахнет цветами. Я сижу на сене.
Вот наконец героиня стала говорить о себе в первом лице. И тело ответило спокойствием. Боль изнутри переместилась вовне. Внутри было спокойно.
Многие, если не все, боли в теле связаны с нашим внутренним отстранением от себя.
- Я смотрю на Солнце. Сейчас я смотрю на себя со стороны: на ногах лапти, сарафан, русая длинная коса. Типичная славянская внешность. Курносая, с веснушками…. Я превращаюсь в девочку…
- Ей 5 лет. В руках - корзинка. Она идет по дорожке. Выходит на высокую точку обрыва. Впереди – поле. Справа – лес. Дорога спускается вниз.
Заметьте, как героина снова говорила о себе отстраненно, в третьем лице.
Этот процесс ассоциации-диссоциации с собой в процессе регрессии весьма интересен. Отстранение от себя, наблюдение себя со стороны - это сигнал, что есть страх, есть опасение переживать текущую ситуацию непосредственно. Но главное правило регрессии - "никакого насилия!". Если удобнее, приятнее, проще, свободнее смотреть на себя со стороны, то так и делаем!
И тут же героиня начинает чувствовать единство с этой девочкой.
- Я маленькая, а трава высокая. Какая-то женщина со светлыми длинными волосами и прялкой смотрит на меня. Это моя мама.
Наступила длинная пауза.
- Она мне что-то говорит; «Подмети, прибери…» Я к ней подхожу и ее обнимаю. Она гладит меня по голове, целует в лоб… Она добрая, но неуловимая. Она – невесомая и легкая – ускользает. Хочу ее обнять, но не могу. Хочу ее тепла…Я хочу прижаться к ней, а она ускользает. Она как будто есть и ее нет. Это похоже на объемную картинку.
Тело реагировала несильным ноющим чувством в области желудка.
- Деревенский дом, лавки стоят, печка, полки наверху, огонь горит. Сверху выглядывают ребятишки – двое детей. Мама готовит. Берет ухват, что-то ставит в печь. Делает пироги и говорит мне: «Не мешай!» Она все время то-то делает, бегает, а я за ней. Пытаюсь поймать ее, но не получается. Она есть и ее нет. Две какие-то тетки-соседки-родственницы. Толстые. Обсуждают, смеются. Мне неприятно от этого. Смотрю на этих теток – толстые, как купчихи.
В этот момент в спине героини начались разнонаправленные движения двух вертикальных потоков.
Удивительно, как регрессия позволяет видеть именно энергетические процессы в теле.
- Они, эти потоки, несут силу. Хочется накричать на теток, топнуть ногой. Во мне – злость и обида. Они обсуждают нас. Смеются. Я кричу! Они говорят: «Плохо воспитанная девочка». Когда они так говорят, у меня все болит: боль в спине, в груди, в боках. Сейчас они встали и ушли. Я поворачиваюсь к маме, но она как будто и не видела всего этого. Как будто она смирилась. Но я чувствую, что мама себя за что-то наказывает, что она чувствует свою вину. Мама вся такая прозрачная ходит, вся обреченная, опозоренная, из-за этого несчастная, нет радости жизни, и ребенку она ничего дать не может. Я – живая, а она – мертвая. И когда я говорю «мама мертвая», в груди и спине появляется жгучая боль. ЯРОСТНАЯ боль… Сейчас у меня мама ассоциируется с девушкой у пруда. Как будто она умерла. Как будто я живая, а она – изображение. Я стою в этом изображении, а она меня обволакивает со всех сторон. Надо мной купол из этого изображения. Я маленькая-маленькая, черненькая, как гномик. Я сейчас вижу это со стороны – гномик и над ним купол. Я взрослая смотрю на себя маленькую. На гномике – колпачок. Он уже не черный, а разноцветный. Просто маленький гномик под большим куполом. Даже не купол, а такая субстанция, похожая на воздушный шар. Может, это силикон или какая-то желеобразная масса. Мне хочется ее прижать к себе.
Руками героиня начала брать эту невидимую массу и прижимать к груди. Она брала эту невидимую массу какими-то гигантскими кусками и впихивала в себя. И ее тело было очень радо такому подарку – в сжатой пояснице появилось теплая волна.
- Гномик стал разноцветный – красный колпачок и зеленый кафтанчик. Он крутит головой. Ему интересно. Я смотрю на него. Он смотрит вверх – на меня. Как будто он меня не видит, но чувствует. Эту желеобразную массу он видел. Он смотрит в том место, где она была. Ему нравится, что я забрала в себя эту массу. И сейчас у меня в теле болит все. Справа в груди как будто вырван кусок и еще там какая-то заслонка… Гномик смотрит на меня и ждет. Он думает: «Поможет ли ей то, что она забрала? Сработает или нет?»
Что было этой массой, которую героиня пыталась максимально вобрать в себя? Пару абзацев выше героиня сказала следующее: "Сейчас у меня мама ассоциируется с девушкой у пруда. Как будто она умерла. Как будто я живая, а она – изображение. Я стою в этом изображении, а она меня обволакивает со всех сторон. Надо мной купол из этого изображения."
- Сейчас гномик стал ребенком, но маленьким. Он в костюме Микки Мауса. Он был таким хорошим мальчиком…
Тут героиня очень сильно плакала.
- Я представляю сына в 5 лет. Он сидит в комнате, играет на ковре. Он был таким нежным, ласковым мальчиком… Я чувствую себя плохой матерью. Он не получал то, что хотел. И это очень похоже на мою маму. Он подходит ко мне, обнимает меня, я его обнимаю…Мне очень горько… Меня выкидывает. Я возвращаюсь. Обнимаю. Возвращаюсь и обнимаю. Глажу его по голове. Он меня обнимает…
Интересным продолжение регрессии стали многочисленные звонки сына, как только мы закончили работу. Как думаете, это случайность?
Приходите в регрессию, чтобы почувствовать себя живыми; увидеть события без искажений; прожить их и вернуть свою целостность.
Присоединяйтесь к нашему сообществу - телеграм канал гипно детокс.
Ваш гипнолог,
@Binastra
Более ранние регрессии героини:
Трудное детство никогда не кончается. Ежи Урбан
"Рана - это то место, через которое в нас проникает свет" Руми